Я прижал еще один поцелуй к ее губам. — Сегодня вечером нет правильного или неправильного. Если тебе нравится, значит, все хорошо.

Грета кивнула. Я обнажил нож и опустил лезвие на V-образный вырез платья. Материал подался под неослабевающим давлением стали.

Чувствовал себя варваром, животным, вырезая Грету из ее платья. Я слишком долго ждал этого момента.

— Это символ потери женой девственности?

Я взглянул на Грету, пытаясь уследить за ходом ее мыслей, хотя мои мысли были заняты совсем другим.

— Ножи часто символизируют фаллос. Значит, ты разрезаешь на мне платье, и ткань расходится под ножом, означая, что моя девственная плева лопнет, когда ты войдешь в меня?

— Возможно, — пробормотал я.

Я никогда не думал об этом, но слова Греты о том, что я лишу ее девственности, разожгли мою потребность.

Ее платье упало на пол, и она стояла передо мной в одних белых кружевных трусиках. Мой взгляд остановился на шрамах ниже ее пупка, и знакомая волна ярости захлестнула меня.

Грета запустила пальцы в мои волосы и я заглянулаей в лицо. — Сегодня речь идет не о прошлом или злости, а о нашей любви и о том, что ты наконец-то можешь сделать меня своей.

Я кивнул и наконец заметил ее туфли и не мог не улыбнуться. — Скоро ты снова будешь танцевать для меня.

— Очень скоро, — сказала она.

Я опустился на одно колено. — Моя, — пробормотал я, целуя красный шрам на ее животе.

Видя, что пришлось пережить Грете, чтобы этот день состоялся, я еще раз вспомнил, что всегда должен быть благодарен за то, что она рядом со мной. Я вскочил на ноги и поднял ее с земли. Она обхватила своими стройными ногами мое бедро, прижавшись к моему прессу.

Я чувствовал ее жар через тонкий материал трусиков.

Провел пальцами по ее щеке и волосам, затем наклонил ее голову для поцелуя, мой язык скользил по ее губам, пока она не раздвинула их для меня. Я отнес ее на кровать и сорвал покрывало с лепестками роз, обнажив белые простыни. Меня охватило чувство защиты, когда я вспомнил, что завтра нам придется представить окровавленные простыни.

Я опустил Грету на кровать и прижался поцелуем к ее губам, затем ниже, к горлу и ключицам, прежде чем мой рот стал дразнить ее соски. Мой язык проследил их, наслаждаясь тем, какие они твердые на ощупь.

Я погладил Грету по бокам, моя рука скользнула в ее трусики. Мой указательный палец опустился ниже, раздвигая губки ее киски, ища ее влажное тепло. Я опустился еще ниже, раздвигая шелковистые внутренние губки ее киски и собирая влагу, скопившуюся у ее входа. Мое желание наконец-то оказаться внутри нее, завладеть этой частью Греты было почти непреодолимым, но я сдерживался, желая сделать все правильно, желая поклоняться Грете как королеве.