И Жаклин Арман тоже, чуть что, хваталась за голову и поджимала губы, потому что – не могла сказать ничего приличного, обнадёживающего, да и просто определённого – тоже.

Да чёрт побери, они все даже не могли сказать, сможет Марион доносить ребёнка до родов, или нет.

Мама стучала в магическую связь – и была послана к чёрту. Марион рявкнула, что не может говорить, и сама свяжется, и – пока не связалась.

Люсиль пришла в госпиталь, её вроде бы было посылать некуда и незачем, но и ей Марион тоже ничего не сказала. Есть проблемы, да. Решаются. А поскольку у Марион в последние годы всегда были какие-то проблемы, то и ничего особенного.

Марион надеялась, что убедила их – ничего особенного. Дополнительное обследование. Небольшое ухудшение, а может – и нет. Большое. Не важно.

Что делать-то, господи?

Она не была каким-то особым ярким талантом, звездой. Зато всегда была профессионалом. Крепким, надёжным, компетентным. Не делающим глупостей, мать вашу, не делающим! Никогда! Ни за что! Умеющим правильно сориентироваться, оценить риски, и действовать именно так, как сейчас нужно.

Даже там, в Армсфельде, пять лет назад, она действовала так, как нужно.

Все признали, что лучше – невозможно. Арно шагнул вперёд, получил заряд на месте, и успел передать ей – от чего защищаться. Он ушёл, но своей смертью спас её от смерти. Она встала на его место, получила всё, что с того причиталось, но спасла десятерых остальных от того, что обрушилось потом на неё.

И что же, жертва Арно, выходит, была зря, и всё напрасно? И как она посмотрит ему в глаза там, потом, ведь они встретятся, не могут не встретиться? Они ведь говорили, что подождут, пока у неё закончится контракт, а потом зарегистрируют брак и будут думать о детях.

Но её контракт закончился через месяц после Армсфельда, она сразу же подписала новый, а ещё через три месяца всё и началось. По-настоящему началось. И хоть сейчас сердце уже и не болит, как в первые недели, но воспоминания всё ещё вызывают грусть. Грусть о том, чего у них не случилось.

А случилось вот у неё… и почему же так бестолково? Почему она сделала глупость? Зачем спорила с этим бестолковым некромантом, почему поддалась на его слова, почему пошла с ним в некрополь, и почему потом  пошла к нему домой? И почему не вспомнила о предохранении?

Да потому, что поверила – эта часть организма не восстановится.

Уже не восстановится. Никогда не восстановится. Можно всё, ничего не будет. Ей ведь случалось уже… пару раз, и ничего не было.

Вышло не так, совсем не так. Можно всё, но последствия за свой счёт.

Ладно, ей. А ребёнку-то за что?

Ладно, ладно. Нужно как-то собираться с силами и доносить беременность до такого момента, чтобы уже можно было спасти этого ребёнка даже вне утробы матери, Люсиль и мама справятся. С помощью целителей.