Да, с диссертацией попробует поработать, но тоже не знает. Что не знает? Она так и хотела сказать, как есть – успеет или нет, ну да это и так скоро будет понятно, успеет или нет. А пока… если не делать ничего, она ж с ума сойдет.

Поэтому – работать дальше.

Где-то тут, в этом же здании, сидит Саваж. Если бы он не прицепился к ней тогда, на конференции, то ничего бы и не было, она бы сейчас была здорова, ну, почти здорова, и всё было бы хорошо. А что теперь?

Наверное, было бы правильно не говорить ему ни слова. Но Марион не ощущала себя настолько праведной.

И поэтому она пошла на второй этаж, предполагая, что ничего глобально не изменилось за десять лет, и факультет некромантии находится там же, где и раньше.

Вот деканат, аудитории, кафедра общей некромантии. Он совсем не обязан здесь быть, но вдруг?

Вообще до известия о беременности она даже подумывала, что можно было бы ещё разок с ним встретиться. Наверное. Потому что – хорош. Любезен, приятен, красив. И вообще, некромант без амулета – это что-то невероятное, тогда она убедилась. Но теперь…

Оказаться беременной от первого бабника Академии? Да у него таких детей, наверное, уже на три студенческих группы хватит.

Не зря же он не признал ни одного!

Марион открыла дверь – и упёрлась взглядом в него. В его глаза, жёлто-зелёные, странные, нечеловеческие. У его отца такие же. Но его отец – приличный человек, в отличие от…

- Сидишь, скотина? – ничего другого она сейчас сказать не смогла. – Вот скажи, кто тебя под руку толкал, когда ты прицепился ко мне на конференции? И никак не хотел отцепиться? А теперь ты здоров и счастлив, а я беременна, и вся моя жизнь пошла к чертям!

- Что? Марион, хорошая моя, что ты такое говоришь? Беременна?

- Что слышишь.

Скотина ты, вот что. Что тебе стоило придержать свой язык и не говорить мне ничего? Баб у тебя других нет? Цепляться было больше не к кому? Задурить мне голову, что я и не подумала предохраняться, потому что мне однозначно сказали – беременность невозможна? Чтоб тебе так же прилетело, чтобы рушилось всё, что ты делаешь, и выхода не было, ясно тебе?

Она повернулась и бросилась прочь – ну, так быстро, как смогла. Запустила магическую глушилку – чтобы, если вдруг вздумает позвать, ничего у него не вышло.

Выбежала в академический парк, села на какую-то лавку.

И зачем только она ему всё это сказала? Обошлись бы без драмы, оба, и он, и она.

Но теперь уже – как есть.

30. Беда для хорошей девочки

Саваж стоял болван болваном, слушал Марион и никак не мог уложить в голове всё то, что она говорила. Беременна? От него? Наверное, от него, иначе зачем бы она тут выражалась столь эмоционально и столь же искренне.