– Думаю, медсестра без проблем присмотрит за ней, – улыбнулся врач, подзывая девушку, стоящую неподалеку, и отдавая ей распоряжения. – Не волнуйтесь, Лика у нас молодая мама, так что знает толк в детках. Вы сейчас необходимы пациенту, любое волнение может привести к осложнениям.

– Как его бабушка, я должна пройти первая! И я не собираюсь пускать к нему эту…

– Вашему внуку противопоказаны все негативные эмоции, – обратился он к Елене Эдуардовне, которая так и норовила оспорить его слова. – А судя по всему, именно отсутствие этой девушки может их вызвать.

К счастью, больше она спорить не стала, и, выдав мне больничный халат, врач провел меня в просторную ВИП-палату.

Глеб лежал на больничной койке, обложенный со всех сторон проводами и подключенный к аппарату, который показывал его сердцебиение и пульс. Голова была полностью перебинтована, а глаза закрыты.

– Поговорите с ним, но без волнений. Если что-то случится, нажимайте на красную кнопку, – проинструктировал меня врач, прежде чем выйти.

На дрожащих ногах я подошла к Глебу и присела на рядом стоящий стул. Взяв за руку, сжала ее, благодаря бога за то, что он жив.

– Муся… – слабо прохрипел он, приоткрывая глаза. – Ты пришла… Я не хотел… – начал шептать Глеб обрывочно.

– Тише, тебе нужен покой, – прошептала я, прикладывая палец к его губам и останавливая речь.

– Всё плывет перед глазами, – простонал он, пытаясь привстать.

– Глеб! – тут же вскочила я, пытаясь удержать его на месте. – Ну почему ты всегда такой трудный пациент?! – вспомнив то, как он болел гриппом и как сложно мне было каждый раз с ним справляться, пожурила его я.

– Обещаю впредь всегда быть послушным… Только не уходи больше, Муся… Я сделаю всё, что ты скажешь… Я не… Не хотел над тобой смеяться, это от волнения… – бормотал он невпопад.

– О чем ты, Глеб? – не поняла я его.

– О своих словах тем утром. Я не хотел тебя обидеть, еще и уехал после тех глупых слов…

Почему Глеб говорил так, будто это было совсем недавно?"

"– Всё хорошо, Глеб, успокойся и не думай об этом, – вспомнив рекомендации врача, попыталась урезонить его я.

– Будь всё хорошо, ты бы не ушла, Муся! Мне так жаль, еще и авария эта…

– Авария? – недоуменно нахмурилась я, не понимая, о чем он.

– Ну да. Тебе Ксюша позвонила? Ты поэтому приехала? Где ты была? – переплетая наши пальцы, прошептал он, не видя моего потрясения. – Я всё исправлю, малышка, вот увидишь! Сделаю всё, что ты захочешь…

– Глеб… О какой аварии ты говоришь? – осторожно спросила я, боясь своих предположений.

Не мог же Глеб потерять память?

Ответить нормально он так и не смог, слишком взволнованный моим «возвращением». В итоге у него подскочил пульс, и врач вывел меня из палаты, вколов Глебу снотворное.