Я бы послала им деньги, ведь скопила больше полтора миллиона!

Щедрость Глеба не имела границ. Кроме основной зарплаты, он выплачивал еще и премии, несмотря на мои возражения. Учитывая, что тратить было некуда, в моей прикроватной тумбочке хранился целый клад из наличных. Мне не было жалко поделиться ими с родителями, но я знала, что они их пропьют. А спускать свой труд на очередную бутылку я не хотела.

Убравшись в шкафу, я понуро отправилась в свою комнату, продолжая думать об обуреваемых меня страхах и сомнениях. Неуверенность в завтрашнем дне не давала мне покоя. Отношение Глеба изменилось. Что мешает ему просто выгнать меня, когда он решит, что больше не нуждается в благотворительности?

***

Спустя два месяца я начала понимать, что была права в тот день, думая о том, что мне придется уйти. Нет, Глеб не гнал меня, я сама начала понимать, что не могу больше оставаться рядом с ним. Чертова ревность, проснувшаяся во мне, не давала мне покоя.

А причина всему – Ксения.

Девушка, которую Глеб встретил и с которой стал проводить слишком много времени. Он даже пригласил ее сюда, в свой дом, чего никогда раньше не делал! Он не водил любовниц в дом! А ее привел.

Значит, она была не просто очередной женщиной в его жизни, которых он привык менять пачками. Она нечто большее. А раз так, рано или поздно захочет избавиться от молоденькой горничной, живущей с ее мужчиной. Какой женщине понравится такой расклад?

После очередного их совместного ужина я приняла решение серьезно поговорить с Глебом. Пусть лучше я сама уйду, чем мне укажут на дверь. Да и не могла я больше видеть такого родного Глеба с другой! Вместо меня он теперь разговаривал, пил чай, ужинал с другой. А я словно стала невидимкой!

***

– Уйти? – недоуменно воззрился он на меня, когда утром я завела столь непростой для себя разговор."

"– Да, Глеб. Не могу же я жить и работать у тебя вечно, – небрежно пожала я плечами, пытаясь не показать, как мне на самом деле трудно. – Пора учиться самостоятельности!

– Почему не можешь? Очень даже можешь! Чего тебе не хватает? – возмутился он, отодвигая от себя нетронутую чашку с кофе. – Мало плачу?

– Господи, Глеб, да разве дело в деньгах?! И платишь ты больше, чем я заслуживаю! Но должна же я, наконец, начать жить самостоятельно.

– Кому должна? – не слышал он меня.

Встав, Глеб начал надвигаться на меня, пугая своим решительным видом. Я инстинктивно отступила, упираясь бедрами в кухонный островок.

– Себе должна! И будем честны, я тебе даже не нужна! Ты взял меня в дом из-за жалости! А я устала жить, чувствуя себя обузой и… – Поняв, что мужчина стоял вплотную ко мне, прижимаясь всем своим телом, я умолкла, растеряв весь запал.

– Муся, ты кто угодно, но не обуза! – неожиданно нежно прошептал Глеб, обхватывая меня за плечи.