На кассе она перевернула стаканчик с соломинками и так торопилась убежать, что забыла заплатить, пока девушка, приносившая ей кофе, не напомнила, что он не бесплатный.

Я скучала по Пайпер, но мама, наверное, больше всех скучала по ней. У нее не было друзей. Она проводила время только со мной, Амелией и папой.

На самом деле это очень печально.

— Может, что-нибудь испечем? — спросила я.

Мама закатила глаза:

— Ты ведь не серьезно хочешь сказать, что проголодалась. Ты только что поела.

Я была не голодна, а просто заскучала.

Она посмотрела на меня:

— Вот что. Сходи за Амелией, и мы разработаем план действий. Может, сходим в кино.

— Конечно, — сказала мама.

Теперь мы могли побаловать себя кино. И ходили в рестораны. И мне должны были купить спортивное инвалидное кресло, чтобы я играла в кикбол в спортивном зале со своим классом. Амелия сказала, что мы могли тратить деньги из-за этого чека на нашем холодильнике. Некоторые придурки в школе говорили, что мы богаты, но я знала, что это не так. Ведь мои родители так и не обналичили чек. У нас все еще была ржавая старая машина, маленький дом и те же вещи. Множество нулей ни о чем не говорило, если только о безопасности. Родители могли немного пошиковать, ведь если закончатся их запасы, есть план Б. Они теперь так сильно не ругались, а такое в магазине не купишь. Я мало что понимала в банковских счетах, но знала, что чек не принесет ничего путевого, если ты не кладешь его на депозит. Родители, похоже, не сильно торопились. Раз в пару недель мама говорила: «Я думаю, нам нужно отнести это в банк», а папа ворчал, но соглашался, однако они так никуда и не пошли, и чек все еще висел на холодильнике.

Я зашла в кладовую за сапогами и пальто, а за спиной раздался голос мамы:

— Осторожна, — договорила я. — Знаю, знаю.

Был март, но все еще стоял холод, и от моего дыхания в воздух поднимались облачка забавных форм: одно как курица, другое — бегемот. Я осторожно пошла вниз по склону на задний двор. Снега уже не было, но земля все еще хрустела под сапогами. Будто кто-то скрипел зубами.

Амелия, скорее всего, гуляла в роще, ей нравилось рисовать березы, потому что, как она сказала, в них много трагедии, а что-то столь красивое не должно быстро умирать. Я сунула руки в карманы, а нос спрятала в шарф. С каждым шагом я думала о чем-то, что знаю:

Я замешкалась, подойдя к краю пруда. Камыши были почти одного со мной роста, и мне пришлось с трудом протолкнуться вперед, чтобы не запутаться руками или ногами. Впервые за много месяцев сейчас у меня не было перелома, и я планировала сохранить это неизменным.

Папа как-то раз рассказал историю о том, как он ехал в полицейском внедорожнике, когда понял, что все машины перед ним остановились.