– А-а, – Кори стоит в дверях и, не глядя на меня, теребит завязки штанов своей медицинской формы.

Я сажусь на кровать.

Он устраивается на другом крае кровати, по-прежнему не поднимая взгляда.

– Что именно ты помнишь, Бен?

Сам факт этого вопроса вселяет в меня ужас.

– Помню тебя… целующего меня в баре, и вроде все. Но у меня ощущение чего-то большего, и что я помню не достаточно.

В животе тянущее ощущение, какое бывает, когда слышишь звукоряд Шепарда [создает иллюзию бесконечно повышающегося и понижающегося тона, на самом деле его высота почти не меняется – прим.

перев.], или как на старых рекламных шестах у парикмахерских, с вращающимися синими и красными полосами.

– Впечатление, будто произошло что-то плохое, а я не могу вспомнить. И не хочу.

Кори продолжает молчать, нахмурившись и сжав губы.

– Знаешь, твое молчание делает только хуже. Думаю, ты помнишь больше меня и что-то скрываешь.

Не переставая постукивать большим пальцем себе по бедру, он глубоко и прерывисто вздыхает.

– Чего ты от меня хочешь, мужик? Ничего особенного вчера не было, ясно? Да и что могло? Ты напился. Вел себя, как мудак, со своими сраными фокусами с монеткой, а я просто принял вызов.

Ну да, я тебя поцеловал. Подумаешь, хуйня. Не случилось ничего такого, о чем бы ты не просил.

Он встает – такой высокий и спокойный. Его рука слегка подрагивает, и я понимаю, что за невозмутимым фасадом бушуют эмоции, которые он едва сдерживает. Боже помоги тому, кто окажется рядом, когда сдерживаться он уже не сможет. На данный момент этот человек – я, и я немного напуган. Но как только я прихожу к выводу, что он сейчас отыграется на мне, Кори резко расслабляет плечи и выходит из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

Чувствую потребность спрыгнуть с кровати и побежать за ним, но вместо этого ложусь поверх покрывала и пультом закрываю занавески. Все, что мне сейчас нужно, – это сон. Окунуться в прохладную черную пустоту, где времени не существует.

Вздрогнув, слышу слабый звук открываемой двери гаража, а потом мотор мотоцикла Кори, удаляющегося от дома. Он оставил гаражную дверь открытой, но мне сейчас слишком пофиг, чтобы пойти и закрыть. Пусть все соседи разграбят дом, или явится серийный убийца и мелко нашинкует меня прямо на кровати.

В животе по-прежнему живо тянущее ощущение, а в мозгу непрекращающийся пронзительный звук, который я очень четко узнаю. Это означает, что печаль не отпустит меня… если я останусь один слишком долго, перестав сопротивляться.

Я напрягаю слух, желая услышать нарастающий по мере приближения к дому звук мотора мотоцикла Кори. Потому что он передумал и решил вернуться. Но гул уменьшается, пока не стихает совсем. И поняв, что действительно один, я позволяю тьме поглотить себя.