Джули тоже, но при этом с беспокойством поглядывает на меня. Наверное, я выгляжу, будто заметил привидение.

Осмелившись глянуть в сторону Кори, снова встречаюсь с ним взглядом и теперь понимаю, почему он не сводил с меня глаз все это время. Он ждал, когда я вспомню, и мою реакцию. Внезапно мне становится настолько трудно дышать, что по ощущениям готов вырубиться.

– Прошу прощения, – бормочу я и максимально быстро, чтобы никого не побеспокоить, несусь к двери.

В коридоре никого нет, и я опускаюсь на корточки, прислонившись спиной к стене, опустив голову на руки. Тут же из аудитории выбегает Джули, а следом за ней Кори.

– Доктор Харди, с вами все в порядке? – она трогает мой лоб, будто думая, что у меня жар. – Надеюсь, я не обидела вас про искусственное дыхание. Это была просто шутка.

– Все нормально, Джули, – я отмахиваюсь от нее, не поднимая головы. – Ты тут ни при чем.

– Доктору Харди сегодня просто немного нездоровится, – говорит ей Кори. – Но на сегодня, кажется, занятие все равно почти подошло к концу. Ты не могла бы пойти в аудиторию и извиниться за нас, а я отвезу его домой? В благодарность за твою помощь мы в долгу не останемся.

– Конечно, – ее голос подрагивает от беспокойства. – Выздоравливайте, доктор Харди, ладно?

Я слышу звук открываемой двери, а потом Кори опускается рядом со мной на колени. Он такой большой и так близко – я ощущаю идущий от его тела жар. Его близость успокаивает, даже когда я знаю, что это из-за него чувствую себя так плохо.

– Вставай, Бен, – он с легкостью тянет меня встать. – Давай сваливать отсюда, пока толпа не хлынула в коридор, – он ведет меня на стоянку. – Не возражаешь, если я поведу?

Не говоря ни слова, бросаю ему ключи и сажусь на пассажирское сидение, жалея, что не могу заснуть прямо сейчас, чтобы отбросить подальше все, что сейчас чувствую: это похоже на траур, на подавляющие эмоции.

И они так глубоко, что мне трудно их разобрать. Собранные во что-то одно потеря, сожаление и стыд. Как всегда, я задним числом соображаю, что в последние дни работал, как маньяк, но пока не лишишься сил, и не поймешь.

Домой мы едем молча, и, к счастью, он не включает радио, как бы сделали большинство на его месте. Тишина для меня – то, что нужно, и может убрать беспокойства.

А когда пространство вокруг полно шума, то мне приходится держать все эти эмоции в себе, а они бурлят и травят душу, от чего мне становится еще хуже.

Как только оказываемся в гараже, Кори быстро идет к пассажирскому сидению и открывает мне дверь, прежде чем я сам успеваю. Иду за ним в дом, а потом и в спальню.

– Тебе нужно еще поспать, – говорит он. – Похмелье та еще жопа, сон поможет.

– У меня нет похмелья, – сам не понимая, зачем, начинаю поправлять неубранную с утра постель. – Ну, по крайней мере, не настолько.