Одно неверное движение, и тебе достанется, – повернувшись на каблуках, он выходит вслед за Майком.

– Он просто великолепен, Бен. Думаю, тебе стоит расслабиться и быть самим собой. Не беспокоясь о том, что подумают окружающие.

– Знаю. Я просто… Больше всего на свете я хочу, чтобы сейчас была жива мама. Интересно, что она подумает обо всем этом. Было бы намного проще, если бы я мог просто спросить ее.

Какое-то время Джули обдумывает мои слова, машинально вертя в руках висящий на шее стетоскоп.

– Какой была твоя мама, Бен?

– Она была чуткой. Сострадательной, вдумчивой, немного сумасшедшей, – я смеюсь, когда на память приходит множество не связанных между собой воспоминаний. – Иногда она любила сидеть и смотреть на дождь – больше всего в кресле-качалке. Позади нашего дома был холм, и с него она обожала скатываться. Она часто притаскивала меня на вершину, и мы вдвоем лежали и смотрели в небо, сложив руки на груди. Потом по ее команде мы катились колбаской вниз, соревнуясь друг с другом. Она всегда побеждала, потому что у нее получалось катиться по прямой, а меня уводило вбок. Я никогда не мог понять, как у нее получалось скатываться прямо.

Джули смеется, и кажется, еще и от собственных воспоминаний.

– Понимаю, о чем ты. Твое тело просто каким-то образом сворачивало в сторону. Я, кстати, всегда адски чесалась из-за аллергии на траву, так что в этом я не так и не преуспела. Просто любила наблюдать за братьями.

– Ого, у тебя есть братья?

– Трое, и все старшие. Калеб, Джейк и Шейн.

– Ничего себе, каждый что-нибудь новое. Почему я ничего не знал о твоих братьях?

– Ха. Дай-ка подумать, – шлепнув по столу рукой, Джули скептически смотрит на меня. – Они не были вашими пациентами, доктор Харди. А это единственная причина, по которой ты знакомишься с людьми. Если еще не заметил, ты немного асоциальный тип.

– Да нет! Ну посмотри сама, с тобой же я говорю!

– Ага, через год после знакомства. Так что не пытайтесь это отрицать, мистер. Я думаю, Кори для тебя просто идеально подходит, поскольку до его появления ты почти не общался с людьми.

– Все не так. Я здесь все свое время. И я разговаривал. Даже на свидания ходил.

– Это ты про свои полугодовые отношения? Бен, вообще-то, все в курсе, что ты ходил на свидания два раза в год и больше трех месяцев подряд ни с кем не встречался.

– Просто признай это, – добавляет она.

– С Шерри Александрой я встречался четыре месяца, – возразил я.

Пригвоздив меня скептическим взглядом, она дает мне понять, что не купится на мои жалкие попытки.

– Ладно, ладно. Я предсказуем. И асоциален.

– Очень хорошо, доктор. Признание проблемы – первый шаг на пути к выздоровлению.

Служебный телефон издает одиночный сигнал, и, подняв палец, чтобы я молчал, Джули снимает трубку.