– Ты ведь не жалеешь, да? – спрашиваю я, выбросив доказательство только что произошедшего и вытирая нас обоих полотенцем, который смочил теплой водой в ванной. Ответ мне и так ясен, но все равно вынужден спросить.

– Не-а, – его глупая улыбочка так и не пропала. Она смягчила его обычно суровый вид и придала ему мальчишеское очарование, которое меня привлекает еще больше. – Я на полном серьезе сказал, что хочу тебя. И это не только про секс и не только на сегодня, понимаешь?

Ночная смена еле ползет, и я знал, что так будет. На часах пятнадцать минут третьего утра, и Блэквуд словно вымер, а я еще никогда не чувствовал себя настолько живым. И у меня все восхитительно болит.

У меня кружится голова от неожиданного поворота событий и от того, что я недавно второй раз лишился девственности в свои тридцать три. Больше всего я потрясен масштабом собственных чувств по отношению к Кори. Он сказал мне, что одержим мной. И я прекрасно понимаю, о чем он.

Мне тяжело дышать всякий раз, когда я думаю о нем, и это похоже на панические атаки, преследовавшие меня после смерти мамы – разница только в том, что в этом случае нет той изнуряющей печали. Я думал, раз уж я врач, у меня давно выработался иммунитет к психосоматическим симптомам, но нет. Против такого я беспомощен. И все, что могу сделать, – это попытаться расслабиться и не сопротивляться, понимая, что все пройдет. В противном случае подышу в бумажный пакет – в век высокотехнологичной медицины это верное средство при гипервентиляции, все знают.

– Кто-то влюбился, – подойдя, Джули проводит пальцами мне по плечу и садится рядом со мной за стойку ER.

– И кто же? – нерешительно улыбаюсь я, потому что как бы мне ни хотелось отнестись легкомысленно к ее замечанию, оно попало в самую точку.

– Ты, глупенький. Если не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал про тебя и кое-кого еще, то скрываешь это просто ужасно. Вы двое как светлячки, летающие тут кругами.

– Взгляни на себя в зеркало, Бен. Боже, надо быть слепым, чтобы не заметить.

Застонав, я откидываюсь на спинку стула и, свесив руки по бокам, смотрю в потолок.

– Почему все должно быть таким сложным?

– Эй, лично я никаких проблем тут не вижу, как и – уверена – большинство других людей. Разве что кто-нибудь из твоих поклонниц, но и они будут в порядке, когда отойдут от шока и поймут, что больше шансов у них нет. Они отнесут свадебные платья своих мам снова на чердаки, подберут парочку бездомных котов…

– Слушай, я серьезно, Джули. Я не знаю, что делать.

Крутанувшись на стуле, она поворачивается ко мне лицом.

– Ты счастлив, Бен? Это же не просто какой-то этап, который через неделю пройдет, так ведь? Я к тому, что ты кажешься сейчас совсем другим.

– Я счастлив, – отвечаю я.