В транспорте она бездумно смотрела на пролетающие мимо дома и чему-то улыбалась. Ехать было недалеко, и уже через пятнадцать минут дама входила в фойе театра. Тут же ей преградила путь грозная вахтерша:

— Куда собрались, милейшая? Театр еще закрыт, спектакль будет только вечером, — вежливо, но непрекословно заявила она. На что дама улыбнулась и молодым голосом заявила:

— Алиса Аркадьевна, не узнали, что ли? А как же ваш наметанный глаз?

— Ой! — всплеснула руками вахтерша. — А ты что в таком виде?

— Долг зовет, — подмигнула дама и, уже никем не задерживаемая, прошла в гримерные.

Там она, присев к зеркалу, стянула седовласый парик, под которым скрывалась светлая кудрявая шевелюра, с помощью специальной жидкости удалила с лица грим, образующий морщины. И вот уже в отражении выступило знакомое мужское лицо, которое прилагалось к фигуре в женском платье.

— Ася-Ася, на какие только жертвы ради тебя не иду, — сам себя осудил Белозеров и направился к шкафу, мечтая поскорее с себя снять эти бабские тряпки. Феечке он звонить не спешил. Пусть немного помучается, будет его маленькой местью за ее безумную идею.

Спустя пять минут никто бы и не смог сказать, что Стас примерял женское платье и виртуозно сыграл роль старушки. А сам актер, наконец, перестал оттягивать время и набрал номер любимой:

— Ну, феечка моя, какое меня ждет вознаграждение за эти адские муки в женском платье? — шутливо поинтересовался он.

— Смотря что ты умудрился узнать, — судя по щелканью клавиш, Ася шустро набирала очередной материал. Но кокетство в голосе прослеживалось явно — его девочка явно оттаивала и подпускала с каждой минутой все ближе и ближе. И уже не физически — физически они преодолели все барьеры — а вот духовно им еще было над чем работать.

— Готов поспорить на поцелуй, что Дробицого прижали долгами его сыночка, — уверенно заявил Стас и рассказал обо всем, что услышал от соседок. Ася помолчала, потом задумчиво проговорила:

— Я с тобой согласна, вот только не уверена, что Родион согласится тебя целовать, — на последних словах у нее таки вырвался смешок.

— А причем тут его поцелуй? — возмутился Стас. — Я сам не соглашусь. Речь идет о твоем и только твоем. Разве я не заслужил? — и он притворился обиженным, чтобы услышать в ответ хрустальный смех своей феечки и слова:

— Заслужил, и еще как.

Белозеров довольно улыбнулся: то ли еще будет. И, пока он был ее, что называется, в фаворе у своей Титании, потребовал:

— А еще ты завтра идешь со мной в театр. Хорошо?

— Ты командуешь или приглашаешь? — снова принялась забавляться Ася. Настолько разнились его интонации в первом и последующем предложении. И это почему-то совсем не раздражало, скорее веселило.

— Приглашаю. Но у тебя нет выбора, — уверенно заявил Стас.