— А что мне за это будет? — приподнял правую бровь Белозеров, наблюдая за этим представлением. И предложил. — Попробуй меня убедить.

Стоит ли говорить, что убеждала девушка его так активно, что опоздала на работу? Зато Стас потерпел полную и безоговорочную капитуляцию.

В полдень, в белом плаще, с кровавым подбоем… А, нет, это все-таки из другой оперы, куда более мрачной, чем эта. Так вот, в полдень во двор Дробицкого вошла немолодая женщина. Назвать ее старухой язык не поворачивался. Высокая, статная, в элегантной шляпке на седых кудрях, она была одета в длинное шифоновое платье и изящные балетки сорок второго размера.

— Доброго дня, дамы, — благородным, но слегка низковатым голосом, поздоровалась она. Местный КГБ переглянулся. На мгновенье возникло ощущение, что они по каким-то своим каналам мысленно обсудили друг с другом и внешний вид незнакомки, и уже успели просчитать свое поведение с ней. Наконец, самая крупная из них, дородная женщина с неаккуратно накрашенными алым губами выдала:

— Ну здравствуй, коли не шутишь.

— Потеряла что-то? — чуть более доброжелательно поинтересовалась сухопарная дамочка в белом платке и халате.

Незнакомка печально вздохнула и призналась:

— Спокойствие я потеряла. Беда у меня, девочки.

«Девочки», которым явно было глубоко за шестьдесят, переглянулись и, не сумев скрыть алчущий свежих сплетен огонек в глазах, добродушно предложили:

— Да ты присаживайся. Расскажи, что случилось. Может, сможем чем-нибудь помочь.

Даже потеснились на лавочке, уступая место. Дама отказываться не стала, присела, двумя пальчиками подобрав подол юбки.

— Аристарх Дробицкий ведь в этом доме живет?

— Да, а что? — полюбопытствовала дородная. — Очень интересный мужчина, кстати, — мечтательно закатила глаза она. — Обходительный, здоровается всегда.

— Обходительный, — пренебрежительно фыркнула дама и, достав из небольшого клатча изящный веер, вдохновенно им заработала, навевая ветерок и на соседок. — Ну да, ну да. Сынок его тоже… Обходительным казался.

— А потом? — сухопарная придвинулась к ней ближе, ловя каждое слово.

— Потом… А потом обрюхатил Ленку, внучку мою, да поминай, как звали, — дама устало приложила руку ко лбу.

— Это Максим-то? — ахнула сухопарная, прижав ладонь к груди. — А такой хороший мальчик был…

— Как же, хороший, — перебила ее подруга. — Хулиган и раздолбай. А как подрос еще пить начал. У меня внук говорит, что он в это…как его… алайн-казино играет. Они еще общаются по старой памяти, вот только гусь свинье не товарищ, как говорится. А Максимка тем еще гусем стал. Ощипанным, — и она противно захихикала.

— Бедный Аристарх Кириллович, — заохала сухопарная.