– А чем вы поможете делу, если будете вот так торчать здесь и смотреть, как ваши люди с этих стен падают? – спросил Трясучка.

Коска пожал плечами.

– Это утомляет защитников, лишает их покоя, держит в напряжении и отвлекает внимание от всех других попыток, которые мы можем сделать.

– Куча трупов – для отвлечения?

– Без них особо не отвлечешь.

– Но как вам удается заставлять людей лезть на лестницы ради этого?

– Старый метод Сазина помогает.

Монце вспомнилось, как Сазин показывал новеньким деньги, выложенные на стол сверкающими столбиками.

– Если стена падет, первый, кто на ней окажется, получает тысячу скелов. Десять следующих по сто, – сказала она.

– Это в том случае, если они останутся живы и потребуют деньги, – добавил Коска. – Коль стену взять невозможно, никогда не потребуют. Но если вдруг… что ж, за две тысячи скелов ты добьешься невозможного. Сей метод обеспечивает непрерывный поток желающих лезть на лестницы, а заодно помогает вычистить из бригады отчаянных храбрецов.

Трясучка озадачился окончательно.

– А это-то вам на кой?

– Храбрость – добродетель мертвецов, – буркнула Монца. – Умный командир ей не доверяет.

– Вертурио! – Коска хлопнул себя по ляжке. – Люблю авторов, которые способны сделать смерть забавной! Храбрецы по-своему полезны, но чертовски непредсказуемы. Беспокойство для стада. Угроза для окружающих.

– Не говоря уж о возможном соперничестве с командирами.

– В общем, безопасней вовремя от них избавляться. – Коска небрежно щелкнул пальцами. – Умеренная трусость – определенно лучшее качество для солдата.

Трясучка поморщился и покачал головой.

– Хорошие же у вас способы вести войну…

– Хороших способов вести войну не бывает, мой друг.

– Ты сказал – отвлечение? – перебила Монца.

Внезапно раздалось шипение, Монца увидела краем глаза искру, и в следующий миг щеку ей обдало жаром. Схватившись за Кальвец, она резко развернулась. На ящиках в углу, лениво развалясь, как кошка, греющаяся на солнце, возлежала Ишри – уперлась головой в стену и покачивает перевязанной снизу доверху ногой, свесившейся с ящиков.

– А просто поздороваться нельзя? – рявкнула Монца.

– И что же в этом будет забавного?

– Вы что, обязаны отвечать вопросом на вопрос?

Ишри прижала руку к груди, широко распахнула черные глаза.

Повертела между пальцами какую-то черную крупинку и, отправив ее щелчком в полет, со сверхъестественной меткостью угодила в фонарь рядом с Трясучкой. Шипение, вспышка – и стеклянный колпак треснул. Северянин, выругавшись, попятился, стряхнул с плеча отлетевшие искры.

– Некоторые называют это «гуркским сахаром». – Коска причмокнул губами. – Звучит для моего уха слаще, чем «гуркский огонь».