На стражников со всех сторон напирали горожане, выкрикивая ее имя, прося благословения. Словно ее прикосновение могло принести какую-то пользу. Пока еще никому не принесло… Монца, глядя вперед и только вперед, до боли стиснула зубы в ожидании клинка, стрелы, дротика, чего-то, что станет ее концом. Радостно убила бы сейчас за одну сладкую, дарующую забвенье затяжку… но она пыталась бросить. И убивать, и курить.

Скарпиус, пока она поднималась по лестнице, таращился на нее сверху поросшими лишайником глазами, словно вопрошая – «и эта сука все, на что они сподобились?».

Над ним высился гигантский фронтон, и у Монцы мелькнула мысль, не сочтет ли эта каменная махина момент подходящим для того, чтобы обрушиться, наконец, и погрести под собою всех властителей Стирии разом, и ее саму в том числе?.. Следом явилась надежда, что так и будет и настанет конец невыносимо тяжкому испытанию.

Посреди помоста нервно топталась стайка главных, что означало хитрейших и жаднейших, горожан Талина, обливавшихся потом в своих самых дорогих нарядах и глазевших на Монцу, как голодные гуси на миску с крошками.

Они столь дружно склонили головы перед нею с Рогонтом, словно репетировали заранее. И это почему-то особенно ее разозлило.

– Благодарю, – рыкнула она.

Рогонт протянул к ним руку.

– Где венец? – Нетерпеливо щелкнул пальцами. – Венец, венец!

Ближайший из именитых горожан выглядел, как скверная карикатура на мудреца. Длинная белая борода, горбатый нос, зеленая войлочная шапка, похожая на перевернутый ночной горшок. Скрипучий низкий голос.

– Я – Рубин, госпожа, избранный говорить от города.

– Я – Скавьер, – сообщила толстуха в лазурном платье, вырез коего открывал пугающе глубокую ложбинку меж грудями.

– А я – Груло. – Вперед нее попытался протолкаться высокий худой мужчина с головой лысой, как задница, но не преуспел.

– Наши главные купцы, – представил обоих Рубин.

Рогонта это заинтересовало мало.

– Если позволите, ваша светлость, мы хотели бы обсудить кое-какие детали мероприятия…

– Касательно титула… мы полагаем, что лучше, возможно, отказаться от дворянского.

«Великая герцогиня» будет напоминать о тирании Орсо.

– Мы надеялись, – позволил себе вмешаться Груло, – на что-то, отражающее чаяния простого народа.

Рогонт сморщился, словно слова «простой народ» имели для него привкус мочи.

– Избранный президент, возможно? – предложила Скавьер. – Первая гражданка?

– В конце концов, – добавил Рубин, – предыдущий великий герцог пока еще… формально юридически жив.

Рогонт скрипнул зубами.