Там живут люди — из двух труб поднимается дымок.

На юго-западе, чуть ближе к реке, — двухэтажный дом грязно-жёлтого цвета. Центральный вход, обрамлённый колоннами. Два крыла. Черепичная крыша. Похоже на ещё дореволюционный помещичий особняк. Вокруг какие-то деревянные строения — то ли бараки, то ли сараи. Высокие старые ели. Две крупные рощи. Ручей с тремя прудами, вытянутыми друг за другом.

А вот и дорога, мощёная камнем. И по ней что-то едет…

— КИР, видишь движение?

— Вижу.

— Пусть дрон подлетит ближе и даст увеличение.

— Есть.

На экране промелькнуло поле, какие-то сараи, еловая аллея, ручей. Вот оно. Покрытый камуфляжными разводами немецкий бронетранспортёр с отделением солдат в открытом кузове и мотоцикл с коляской впереди. На мотоцикле двое: один за рулём, второй в коляске. Все в узнаваемой немецкой летней полевой форме времён Второй мировой войны и с оружием. У водителя за спиной винтовка, у того, что в коляске, на груди хорошо знакомый MP 40. Пистолет-пулемёт.

— Можешь опознать? — спросил Максим.

— Судя по всему, пехотное отделение вермахта, — сообщил КИР. — Бронетранспортёр Sd.Kfz. 251 он же «Ганомаг». Полугусеничный. Запас хода — до трёхсот километров. Скорость по шоссе — до пятидесяти километров в час. Вооружение…

— Стоп, не надо подробностей. Пока. В мотоцикле кто, командир?

— Видимо, да. Унтер-офицер.

Мотоциклист свернул с основной дороги на прилегающую грунтовку. Бронетраспортёр — за ним.

Немцы явно направлялись к помещичьей усадьбе, и что-то подсказывало Максиму, что они там не остановятся.

Сбитый и упавший в лес советский истребитель вместе с лётчиком — вот, что им нужно. Скорее всего. Но, может быть, и нет. Посмотрим.

— Ты уже определился с точным местом, где мы находимся? — спросил он.

— Да, — ответил КИР. — Это Украина, Житомирская область, Коростенский район. Речка — Жерев. Вон те избы — это село Лугинки. Немцы, полагаю, едут, из более крупного села, оно в трёх километрах от Лугинок. Называется Лугины. Если сейчас, действительно, тринадцатое августа тысяча девятьсот сорок первого года, а по всем данным очень похоже, что так и есть, то этот район уже занят немцами. Что мы и наблюдаем. Коростень сдали седьмого августа сорок первого года. Тысяча девятьсот."

"КИР умолк. Молчал и Максим, обдумывая услышанное. На экране было видно, как по дороге, приближаясь к помещичьей усадьбе, пылят немецкий мотоцикл и бронетранспортёр.

— Всё правильно, — раздался слабый, но хорошо различимый голос из жилого отсека. — Сегодня тринадцатое августа сорок первого года. Одного не могу понять.