— Хм, — сказал капитан. — Может, и правильно. Пусть знают.

— Пусть, — ответил Йегер. — И это только начало.

Когда над лесом, застилая солнце, поднялся дым от горящей пасеки и дома, Максим с дядькой Акимом как раз пересекали довольно широкую поляну. Остановились, обернулись.

— Дом твой жгут, дядя Аким, — сказал Максим.

Аким молчал. Смотрел, как поднимается над лесом столб чёрного дыма, щурился, сжимал губы.

— Пчёл жалко, — произнёс, наконец. — Если они пожгли ульи…

— Не рви сердце, дядя Аким, — сказал Максим. — Они за это ответят, обещаю.

— Ответят, говоришь? — пасечник остро глянул на Максима.

— Хорошо, коли так. Пора бы им уже и ответить. За всё, что они на нашей земле творят.

До партизанского лагеря дошли к вечеру того же дня. Максим сразу же направился в штабную землянку, где и застал Нечипоренко с Сердюком. Командир отряда и комиссар, по обыкновению нещадно дымя, обсуждали дальнейшие планы.

— А вот и Коля, — обрадовался Нечипоренко. — Заходи, Коля. Ты откуда такой красивый?

Максим поздоровался, рассказал вкратце, что случилось.

— Значит, дядька Аким теперь тоже с нами постоянно будет, — констатировал Нечипоренко.

— Что ж, это хорошо. Хотя то, что сожгли его дом и пасеку, конечно, плохо, — глубокомысленно добавил он.

— Дом и пасека — ладно, — сказал Максим. — Хуже другое. Немцы всерьёз решили по нам ударить. Им не понравилось, что мы уничтожили отряд Гайдука.

— Этого следовало ожидать, — заметил Сердюк. — Мы ещё и состав с продовольствием обчистили, а ты евреев наших спас и шестерых полицаев положил. Немцы почуяли угрозу.

— Да, — подтвердил Максим. — И решили её устранить, пока мы, по их мнению, не набрали большую силу и не превратились уже в настоящую проблему.

Они хотели взять дядьку Акима, чтобы точно выяснить, где мы находимся. Не вышло. Но это, думаю, их ненадолго задержит. Куча народа знает наше местоположение. Тех же крестьян взять, которые подводы предоставляли. Да мало ли. Начнут трясти по-настоящему — вытрясут. И тогда заявятся."

"— Заявятся — встретим, — сказал Нечипоренко уверенно. — Один такой уже заявился. И где он теперь?

Комиссар помалкивал.

— Шапками закидаем, Иван Сергеевич? — осведомился Максим.

— Зачем шапками? Гранаты имеются.

И не только гранаты.

— Гранат мало. Вы это и без меня знаете. Давайте считать. Сколько у нас человек, способных держать оружие? Шесть десятков, не больше. Это два взвода. А если говорить о тех, кто умеет его не только держать, но ещё и знает, с какого конца, да стрелять худо-бедно умеет, то и вовсе человек сорок. Это те, с которыми мы в рейд на Белокоровичи ходили.

— Рейд? — переспросил Нечипоренко. — Это же что-то морское. Корабли на рейде стоят обычно.

— Не только, — сказал Максим.