Увидев Максима, приветственно махнул рукой.

— Здравствуй, дядя Аким, — выдохнул Максим, подбежав.

— И ты здравствуй, Коля. Чайку?

— Пожалуй, откажусь. Времени мало.

— Так уж и мало? — хитро прищурился Аким.

— Через полчаса здесь будут немцы. Точнее, через тридцать пять минут.

— За тридцать пять минут можно пообедать хорошо, а не то что чаю попить. Садись, отдохни. На вот, хоть ломоть хлеба с мёдом съешь, никогда не помешает подкрепиться. Долго бежал? — спросил он с самым невинным видом.

— Всё тебе расскажи, дядя Аким, — усмехнулся Максим, присаживаясь. — Сколько надо, столько и бежал.

Главное, успел. Ладно, посижу пять минут, — он взял хлеб, макнул в мёд, отправил кусок в рот. — М-м… Изумительный всё-таки у тебя мёд, дядя Аким. А ты, гляжу, уже собран?

— Ага, — сказал Аким. — Бурёнку хорошим людям в Липники отвёл. Кота им же передал. Собаки у меня нет. А пчёлы… Разроятся, разлетятся, одичают. Так тому и быть. Ничего, Бог даст, снова заведу, когда немца выгоним.

— Как ты догадался, что пора уходить?

— Чуйка. Поживешь с моё, тоже будешь такие вещи знать заранее. Хотя тут и без всякой чуйки понятно. Кто хлопцев Тараски и его самого в лес увёл, где они все и сгинули? Пасечник Аким.

Значит, надо его брать.

— Да, верно, — сказал Максим. — Всё хотел спросить. Сколько тебе лет, дядька Аким?

— Шестьдесят два. Поживу ещё. Дед мой в девяносто пять мог и стакан горилки выпить, и песню спеть, и по тайге с десяток-другой верст отмахать. А я, говорят, на него похож. Ну что, пошли?

— Пошли.

Аким поднялся, одел на плечи вещмешок, взял палку, поклонился дому:

— Прощай, дом. Извини, что не смог тебя защитить. И ты, дедушка, прости. Уходи в лес, к родне. Ну, или сам знаешь, куда.

После чего перекрестился, повернулся и пошёл со двора, не оборачиваясь.

— Какой дедушка? — не понял Максим.

— Так домовой, какой же ещё. Мы с ним душа в душу столько лет прожили. А теперь — вон как.

— Ты же, вроде, в Христа веришь, дядя Аким?

— И что? Верю. Христос — это одно, а домовой и вся эта чумазая братия навроде лешего, банника или, скажем, русалок с нявками — другое. Обижать никого не надо.

Немцы подъехали через двадцать минут. Солдаты повыпрыгивали из кузова «опеля» и бронетранспортёра, рассыпались по двору, забарабанили в двери дома.

— Здесь открыто! — крикнул один из них.

— Обыскать всё! — приказал капитан. — Нам нужен хозяин.

Десяти минут хватило, чтобы понять — здесь никого нет. Дом пуст.

— Ну, что делать будем? — осведомился капитан Оскар Хубер.

Штурмбанфюрер Йегер задумался. Скорее всего, пасечник ушёл к партизанам. Догадался, что его будут искать. Не так уж это было и сложно. Что ж, если так… Пора всем показать, что шутить он не намерен. И начать прямо сейчас.

— Канистра другая бензина найдётся?

— Конечно.

— Прикажи солдатам сжечь здесь всё. Дотла.