— Последний вопрос: как вы догадались, что преступник ранен в правую руку?

Путилин устало улыбнулся:

— Для внимательного человека эта задачка несложная! Помните подсвечник, который был в крови? Так вот, она натекла не брызгами, а ровной струей. Это мне сказало о том, что подсвечник держал раненый убийца, освещая комнату. Не стал бы монах обороняться, держа перед собою свет! Убийца тоже не мог светить себе. И нужды не было, когда монаха резал, да и руки были заняты: в одной был кортик, другой за бороду хватал. А вот когда стал ценности искать, то зажег свечу, в это время кровь и натекла.

И последнее: по чему я узнал, что порезана именно правая рука? Убийца тщательно перерыл в комоде все белье, все полотенца и простыни, разыскивая между ними деньги. На каждой вещи было кровавое пятно — снизу и справа.

Прокурор с удовольствием потер руки:

— Пока на Руси есть такие сыщики, ни один преступник не скроется.

Присяжные заседатели осудили убийцу. Суд определил меру наказания — каторжные работы в Сибири. Но на каторгу Дитмар не попал. Сидя в тюремной камере, он сошел с ума. Ему все время казалось, что в окно лезет отец Илларион, кричит и размахивает кулаком: «Будь ты проклят, подлый человек!»

Убийцу отправили в дом для умалишенных, где он в припадке меланхолии наложил на себя руки — повесился.

…Прошло несколько лет. Послушник Антип принял постриг и поселился в келье своего бывшего духовника. Отличался он смирением и жаждой добрых дел, напоминая этим достоинством покойного.

20 июля 1900 года в городе Николаеве в ювелирном магазине «Цукерман и К» звякнул колоколец, и в дверях появился плотный парень лет двадцати восьми. Он был высокого роста, атлетического сложения, с толстой, прямо-таки бычьей шеей. Черты лица были грубыми, а взгляд темных глаз тяжел.

— Чем могу быть полезен? — с профессиональной любезностью осведомился Цукерман.

Молодой человек медленно, с расстановкой отвечал:

— Мне нужны деньги. Я принес золотой лом. Все это, знаете, давно хранилось в семье.

И посетитель высыпал на лоток ювелира мятые кольца, сплющенный браслет, рваные цепочки. Отдельно в коробочке молодой человек положил драгоценные камни.

Ювелир поспешно рассматривал предметы сквозь очки. Потом он похлопал себя по карманам:

— А где мое увеличительное стекло? Наверное, в подсобке.

Он отлучился всего на несколько секунд. Но из задних дверей незаметно для посетителя выскочил подросток и понесся в полицейский участок.

Кровавая трагедия, переполошившая всю южную Россию, приближалась к концу.

Олимпиаду еще в гимназии подруги и учителя прозвали Незабудкой. Она была очень красива, нежна и являла собой воплощение доброты. Училась она прилежно, ибо только на собственное усердие и могла рассчитывать.