– Я предупредил. Назад хода нет.

– А если нам это не нравится?

– «Мы… нам… нас…»? Сколько вас? Раз. Вот и говорите за себя одного. – Капитан медленно провел двумя пальцами по усам и показал в сторону сосняка. – И с вами лично я готов обсудить все с глазу на глаз вон в том лесочке.

Галеон молча обратился за поддержкой к своим товарищам. Кое-кто – впрочем, далеко не все – поглядывал на него одобрительно. Бартоло Типун, с грозным видом насупив устрашающие брови, поднялся и подошел к Алатристе, готовый стать на его защиту. Да и я потянулся за своим кинжалом. Бо́льшая часть, однако, отводила глаза, криво ухмылялась при виде того, как капитан поигрывает пальцами по эфесу своей шпаги. Всякий был бы не прочь полюбоваться Алатристе в роли учителя фехтования: те, кто уже был наслышан о жизненном его пути, успели поведать это остальным, а Галеон со своим низкопробным высокомерием и бахвальством, совершенно неуместным в среде этих людей, битых, мытых и тертых, симпатий себе не снискал.

– Успеется еще… – процедил он, стараясь не терять лица.

Кое-кто из присутствующих скорчил разочарованную гримасу, кое-кто пихнул соседа локтем в бок, сожалея, что нынче задушевных разговоров в лесочке не будет.

– Как только захотите, – мягко отвечал Алатристе, – я к вашим услугам.

Больше никто ничего обсуждать не пожелал, предложенная банкометом ставка всем показалась чересчур высока. Воцарилось спокойствие, Типун вернул брови в первоначальное состояние, и каждый занялся своим делом. Я заметил, что лишь тогда Себастьян Копонс выпустил из пальцев рукоять пистолета.

– Вон «Вирхен де Регла», – промолвил Ольямедилья.

Он произнес эти слова, понизив голос, как будто его могли услышать на другом берегу реки, и мокрым платком отер пот со лба. Счетовод был еще бледней, чем всегда: он явно не привык много ходить, а тем более карабкаться по дюнам и продираться через кусты – от жары и нагрузки ему было не по себе. Выпачканный в чернилах палец указывал на крупный галеон, который носом к южному ветру, ерошившему поверхность воды, стоял на якоре между Бонансой и Санлукаром на безопасном расстоянии от песчаной косы, обнаруживавшейся благодаря отливу.

– А вот это и есть «Никлаасберген», – ткнул он пальцем в парусник по соседству.

Я проследил взгляд Алатристе. Натянув шляпу на самые глаза, чтобы солнце не било, капитан внимательнейшим образом рассматривал галеон. «Никлаасберген» стоял чуть в стороне от других кораблей, ближе к нашему берегу, на траверзе мыса Сан-Хасинто и сторожевой башни, предназначенной для дальнего оповещения о подходе берберийских, голландских и английских пиратов.