И мне придется провести остаток своих дней на нижней койке в захолустной тюрьме. Нет, спасибо.

Я хмыкаю в ответ на его слова.

— Но с вами же есть люди? Женщины-люди?

— Так и есть, друг мой. Наш долг перед тобой будет официально выплачен. — Тракан неторопливо идет по коридору корабля-пещеры. — После этого помни, вы нас здесь не видели. Понимаешь?

— Конечно. — Я просто хочу увидеть людей. Я вытираю пот со лба и не знаю, от жары это или от моих нервов. Рядом со мной Ваза выглядит нервозным. — Где они? — спрашиваю я.

— Прямо сюда. — Он останавливается перед стеной и нажимает на несколько светящихся кнопок. — Нири провела их медицинское обследование, и все они находятся в относительно хорошем состоянии здоровья. Некоторые из них не самые приятные создания, но это ваша проблема, а не моя.

Дверь открывается, и Тракан отходит в сторону, чтобы мы с Вазой могли войти. Я делаю шаг вперед, мое сердце бешено колотится. Там пять маленьких фигурок, свернувшихся калачиком в бледных одеялах. Они садятся, когда мы входим, и, пока я наблюдаю, они жмутся друг к другу, глядя на нас испуганными темными человеческими глазами.

У той, что ближе всего ко мне, ярко-розовая грива. Она дрожит и придвигается ближе к своей подруге, когда я смотрю в ее сторону. Другая высокая для человека — почти размером с самку ша-кхаи — и у нее такая светлая грива, что она похожа на пушистый снег. Я думаю, из нее получилась бы хорошая пара. Рядом с ней сидит самка поменьше ростом, с золотистой кожей, раскосыми глазами и черной гривой, ниспадающей ей на плечи. Я решаю, что она выглядит маленькой. Хрупкой. Возможно, такая подойдет для Таушена, потому что он бережно обращается с деликатными инструментами. Рядом с ней сидит еще более миниатюрная женщина, настолько хрупкая, что выглядит почти по-детски. Ее кожа темного, насыщенного цвета, как у Ти-фа-ни, а волосы — плотная шапка черного и седого на круглой голове. У нее мудрые глаза, и она прищуривает их, глядя на меня, как будто не одобряет.

Но у Вазы перехватывает дыхание при виде нее.

— Они прислали женщину постарше? — Он прикладывает руку к груди. — Она должна быть моей.

Возможно, и так. Я не спрашивал Тракана, были ли люди в возрасте вынашивания комплектов. Возможно, мне следовало это сделать. Я бросаю взгляд на последнего человека, похороненного под ее одеялом. Она выглядит хуже всех из этой оборванной компании. Грязная, бледная, недоедающая — если бы она была двисти, я бы даже не стал охотиться на нее ради мяса. У нее темные глаза, а лицо такое маленькое и узкое, что кажется, что в ней нет ничего, кроме глаз и беспорядочно свисающей на лицо грязной гривы.

Я борюсь с волной разочарования. Мало того, что мой кхай молчит, так еще и эти люди… не такие, как я ожидал.