Он заговорил низким и хриплым голосом:

— Анжелика Станиславна… Да вы не бойтесь…

Как бы не так. Первой опомнилась Серафима.

— Вы кто? — рявкнула она. — Нас Сергей послал, — игнорируя тетку, сказал мне парень. Я взглянула на свою руку. Ощущение такое, словно она попала в тиски, но, когда он мне ее вернул, все пальцы оказались на месте. Слегка помяты, но все же на месте… В порыве благодарности я пропищала:

— Поехали, по дороге все узнаете. Илья Сергеевич поспешил прийти в себя и поинтересовался, куда запропастилась его охрана. Отвечать никто и не думал. Парни взяли меня в плотное кольцо, я припала к Серафиме, а Илью ненавязчиво оттеснили. Как видно, встречи с ним Циркач не искал.

— Я позвоню, — торопливо заверила его тетушка и зашагала по-солдатски быстро.

Мы свернули за угол и оказались перед голубым микроавтобусом, торопливо устроились и покатили по улице. Накрапывал дождь, было тоскливо и неуютно.

— Извините, — обратилась я к точной копии каменной глыбы острова Пасхи. — Куда мы едем?

К моей великой радости, он ответил охотно, назвал один из районных центров, до которого было километров тридцать. Пояснил, что там мы будем жить в частном доме под надежной охраной, а в городе сейчас опасно. Беспокоиться, по его словам, совершенно не о чем, с Сергеем я увижусь уже сегодня, И вообяце на свете стоит жить. В заключение он протянул телефон и предложил позвонить Сереже. Я позвонила и услышала все те же заверения. Телефон вернула и нерешительно улыбнулась. После этого мы познакомились. Твердокаменного звали Саша, того, что за рулем. Гена, а молчуна со шрамом на шее — Андрей.

Дом, куда нас привезли, стоял на окраине небольшого фабричного городка. Дома здесь в большинстве своем деревянные, и этот ничем не отличался от сотни других. Мы прошли к калитке. Высокое крыльцо, под окнами доцветают георгины, большой сад. Приятное место. Мы немного потоптались у двери, пока Саша не отыскал ключ и не открыл тяжелый навесной замок. Внутри дом был чистеньким и уютным. И принадлежал, о судя по старенькой мебели, расшитым салфеткам и фотографиям на стене в самодельных рамках, какой-то старушке.

— Здесь живет ваша бабушка? — спросила я, оглядываясь.

— Жила, — ответил Саша. — Умерла зимой бабуля. Вы не стесняйтесь, будьте как дома.

Через полчаса мы пили чай из самовара с сушками и сахаром. Ребята выглядели мирно, вроде бы старались нас развлечь и смогли произвести впечатление на Серафиму. Она начала милостиво улыбаться. Если отвлечься от мысли, что чай мы пьем скорее всего с бандитами, приходилось признать, что они приятные и веселые люди. В общем, повода жаловаться на жизнь не было.

Циркач приехал около пяти.