Впрочем, Тарханов собирался каждый день ездить на работу. И правильно: весь российский бизнес непременно развалится, устрой он себе отпуск. Так что Серафима радовалась зря.

Я легла спать. А проснувшись, услышала знакомый голос, он доносился из кухни. С радостно бьющимся сердцем я бросилась туда, чтобы заключить в объятия верного друга и укрепить свой пошатнувшийся оптимизм. По моему мнению, органы просто обязаны внушать оптимизм.

Беседа шла на повышенных тонах. Я имею в виду тетушку. До сей поры к милиции она относилась с некой брезгливостью, а вот теперь требовала защиты и возмущалась бездеятельностью. Причем, как удалось мне выяснить в первые же пять минут, по-прежнему темнила и недоговаривала.

— Ты деньги отдала? — рычал Владимир Петрович.

— Откуда мне знать? Грозится.

— Врешь ты все, Серафима. Каток правила знает. А беды ваши от самонадеянности. Откуда деньги?

— Правильно. Говорил: покайтесь, легче станет. Так ведь нет. Все хотите своим умом жить. Вот сами и расхлебывайте.

— До чего ж вы, менты, народ зловредный. Человеку тяжко, а вам непременно еще воспитывать надо.

— А как же? На то поставлены. Ладно, мое последнее слово: завтра рано утречком я с приятелем на машине подъеду и отвезу вас к Лике домой. У нее лучше тоже не задерживаться, а отправиться в отпуск. Ненадолго. Все ж таки не думаю, чтоб вы успели сотворить нечто такое, за что вас долгие годы будут по свету гонять. — Он сделал паузу и добавил:

— Кстати, меня сегодня к начальству вызывали. Очень интересовались, что за частное расследование я затеял.

— И что ты затеял? — нахмурилась тетушка.

— Откуда ж мне знать? С вами это никак не связано?

Мы переглянулись, я вздохнула, а Серафима головой покачала.

— Да что спрашивали-то?

— А ничего. Пожурили, что, мол, есть сведения, что вы, Владимир Петрович, занялись частным сыском. Я поклялся как на духу, и разошлись по-доброму.

— Вовка, ты бы поосторожнее, — заныла Серафима. — Ведь неспроста вызывали. Слышишь? Кому-то ты ненароком дорогу перешел.

— Я не переходил, а вот вы туда-сюда мечетесь, и добра от этого не будет. Уяснили? Допрашивать я вас не собираюсь, а предупредить должен.

— Опять завелся, — разозлилась тетушка. — Давай о деле. Во сколько тебя завтра ждать?

— В пять утра будьте у дверей в полной боевой готовности.

Владимир Петрович отбыл к семье, а мы с Серафимой начали готовиться к отъезду. Впрочем, подготовка ограничилась разговорами: чемоданов и тех на сей раз не было.

— Циркач меня тревожит, — заметила тетушка. — Звонил?

— Откуда мне знать? Телефон ведь у тебя в квартире лежит. Да и не хочется мне с ним разговаривать, если честно.

Опасное это занятие: мужиков за нос водить.

— Твоя правда, — вздохнула Серафима. — За нами бы не помчался. Как думаешь?

— Не знаю.