В какой я был ярости! Я не мог думать ни о чем другом, кроме мести. Мать Змей вернулась практически у нас на глазах, вселившись в тело Клариссы Зверевой, и я тут же приказал убить ее, как и призвавших ее шаманов! Я не чувствовал жалости, ведь их приспешники убили мою жену, твою маму… Многие позже винили меня в жестокости, но я лишь воздал этим монстрам по справедливости!

– И теперь… Эта история с Змееносцем, – догадалась Серафима.

– Да, – опустил голову Платон Евсеевич. – Эта кара настигла нас за наши грехи спустя столько лет…

– Но тебе ведь тоже грозит опасность! Может, тебе лучше уехать из Клыково?

– Э, нет, милая, теперь уже слишком поздно.

Но ты не переживай, твой старик сможет за себя постоять. Волки снова поднимают головы, грядет новое возвращение Огненного Змея. В такое время мы просто не можем сбежать и бросить остальных Первородных на произвол судьбы. Мы останемся и примем бой. А Змееносец – кто бы ни скрывался под маской – пожалеет, что появился на свет. Раньше его преимуществом была внезапность, но теперь мы постоянно начеку. Тайный круг набирает новых членов, и они сильнее предыдущих. Сунется к Королевскому Зодиаку – мы его уничтожим. Но вот тебе нельзя здесь оставаться. Я увезу тебя из Клыково, ведь скоро здесь будет очень опасно.

– Если ты не поедешь, я тоже останусь, – твердо заявила Серафима.

– Это не тот случай, когда ты можешь спорить со мной.

– Уверен, папа? Я останусь, и ты не заставишь меня изменить решение!

– Это из-за Клима? – вскипел Платон Евсеевич. – Как же сильно ты втрескалась в этого мальчишку!

– Из-за него тоже! Но в основном из-за тебя. Я не оставлю тебя одного, особенно в такой ситуации!

– Ты всегда была упрямой! Такой же, как твоя мать!

– Рада, что у нас с ней много общего, хотя я совершенно ее не помню!

Платон Евсеевич грозно нахмурил седые брови и хотел еще что-то сказать, но, увидев решимость в глазах дочери, передумал.

Она и правда слишком была похожа на свою мать. Такая же упрямая и непреклонная.

– Ладно, – наконец выдохнул он. – Я позволю тебе остаться. Но только на моих условиях…

– Что еще за условия? – изогнула бровь Серафима и вдруг застыла на постели.

– Будешь жить в академии «Пандемониум» под постоянным присмотром охраны и преподавателей.

Я не смогу постоянно тебя оберегать, – начал Долмацкий, но тут заметил, что с его дочерью творится что-то странное.

Серафима издала дикий крик. Глаза у нее закатились так, что из-под дрожащих ресниц виднелись только белки, голова запрокинулась, руки и ноги задергались в сильных конвульсиях. Сима то застывала, то снова начинала корчиться от дикой боли, при этом непрерывно крича. Платон Евсеевич в ужасе вскочил, не зная, чем помочь дочери.

– Врача! – завопил он, распахивая дверь в коридор.