– Исполнять!!!

- Я капитан, дура!!! Капитан спасается последним!!!

- Да подымай ты ее, медуза хренова! – заорал на Плывущего Ежов.

Тот подчинился. Джина вопреки собственной воле оторвалась от земли и полетела вверх – к раскрытому трюму «Вурдалака». Она изо всех сил брыкалась, упрямо отказываясь бросать своего командира, но что она могла сделать против ментальных пальцев Сиреневого Бархата?

- Теперь капитана! – заорал еще громче Ежов. – Подымай капитана, кому говорю!

Вовремя – вокруг Моручи, последние секунды дерущегося в гордом одиночестве, уже начало смыкаться чудовищное розовое месиво. Еще немного, и от капитана осталось бы только фамильное оружие...

- Что будем делать с астероидом? – обвел усталым взглядом свой экипаж Моручи. – У меня сейчас голова не работает, поэтому готов слушать чужие предложения.

- Блин, капитан, да мы все офигели! – ответил Денисов, последние пять минут безуспешно пытающийся заглянуть в собственную ноздрю.

Перед глазами у него плавали красные круги – пике, в которое Косколито положил «Вурдалака», вызвало чудовищные перегрузки, от которых не спасала даже искусственная гравитация. А ведь им с Койфманом еще и приходилось стрелять! Старик сейчас лежал со слабым видом в кресле связиста, ласково всем улыбался и думал о чем-то своем.

Остальные тоже выглядели не лучшим образом. Джина сердито дулась в углу, обхватив коленки руками. Капитан все-таки наказал ее за невыполнение приказа, причем самым обидным образом, насоветованным ему Денисовым: поставил в угол. Судя по взглядам, которые десантница метала в сторону коротышки, жить тому оставалось ровно до ее освобождения с гауптвахты.

Дитирон сидел с нашлепкой на макушке и морщился – у него росла новая бронепластина, и ему было очень щекотно. Он очень расстроился потере именно этой пластины – уу-де-шуу племени сохото, к которому принадлежал Дитирон, вытатуировывали на ней свое положение в обществе. Дитирон очень грустил, что теперь никто не будет знать, что он великий воин и знатный охотник. Лучший воин и охотник своего племени!

Сиреневый Бархат работал с Остапом, выковыривая у него из носа обломки хрящей – капитан врезал на славу. Смотреть на это было очень занятно – Плывущий просто висел напротив алкморега, а его бульбообразный нос выделывал какие-то дикие движения, и из ноздрей вылетали капли крови, слизи и хряща, аккуратно укладываясь в поддон.

Рудольф и Соазссь молча сидели (первый в кресле, второй просто на полу) и пили что-то алкогольное – первый из стакана, второй из блюдца. Фрида, только начавшая приходить в сознание, вяло шевелилась, явно пытаясь понять, что произошло, пока она лежала без чувств.

Святослав же привычно восседал в капитанском кресле и выслушивал VY-37.