Шедуэлл был настолько возбужден, что его била дрожь. Он все видел. Он все слышал. Он ничего не понял, но точно знал, для чего нужны круги, свечи и благовония. Прекрасно знал. Он смотрел «Явление дьявола» пятнадцать раз, даже шестнадцать – если считать тот раз, когда его выкинули из зала за то, что он выкрикивал нелестные отзывы в адрес ведьмознатца-любителя Кристофера Ли.
Эти гады выставляли его дураком. По-ихнему, значит, выходило, что можно насмехаться над славными традициями нашей Армии!
– Я тебя достану, адский ублюдок! – вопил он, надвигаясь на Азирафеля, как молью траченый ангел.
– Мне кажется, вы ошиблись магазином, – сказал Азирафель. – Я перезвоню, – добавил он в телефон и положил трубку.
– Я прекрасно видел, чем ты тут развлекаешься, – рычал Шедуэлл. У него на губах выступила пена. На своей памяти он еще ни разу не был настолько зол.
– Э-э, видите ли, внешность обманчива… – начал было Азирафель, и еще не договорив, понял, что в качестве завязки разговора этой фразе явно не хватает божьей искры.
– Уж это точно! – торжествующе заявил Шедуэлл.
– Да нет, я имею в виду…
Не отрывая глаз от ангела, Шедуэлл попятился назад и захлопнул дверь с такой силой, что колокольчик над ней жалобно зазвенел.
Он схватил «Прекрасные и точные пророчества» и тяжело хлопнул книгой об стол.
Он порылся в кармане и вытащил свой верный «ронсон».
На его пути оказался круг, мерцающий слабым голубым светом.
– Э-э, – сказал Азирафель, – мне кажется, это не самая лучшая идея…
Шедуэлл не слушал его.
– Властью, данной мне службой и долгом ведьмознатца, – нараспев начал он, – я приказываю тебе покинуть место сие…
– Осторожно, там круг…
– …и вернуться отсель в места, изрыгнувшие тебя, без всякого промедления…
– …я бы не сказал, что для человека безопасно вступать в него…
– …и избави нас от лукавого…
– Отойди от круга, глупец!
– …и не вздумай являться больше, дабы изводить…
– Да, да, пожалуйста, отойди от…
Азирафель ринулся к Шедуэллу, размахивая руками.
– Сгинь БЕЗ ВОЗВРАТА! – закончил Шедуэлл. И наставил на Азирафеля обличающий, украшенный траурной каймой под ногтем палец.
Азирафель поглядел под ноги и выругался второй раз за пять минут.
– Срань господня, – сказал он.
Раздался резкий звук, словно лопнула струна, и голубое сияние исчезло. И Азирафель тоже.
Прошло тридцать секунд. Шедуэлл стоял, не двигаясь. Потом он поднял левую руку, которая сильно дрожала, и с ее помощью аккуратно опустил правую.
– Эй! – сказал он. – Эй, ты!
Шедуэлл содрогнулся. Затем он вытянул руку вперед, словно в ней был пистолет, из которого он не решался выстрелить и не знал, как его разрядить, и вышел на улицу.
Комментарии
Добавить комментарий