И если ты его нарушишь: признаешься родным, где находишься, или вернешься обратно в город, лишишься самого дорогого, что у тебя есть. Ну как? По рукам?

Хотелось сказать, что самое дорогое, что у меня есть заберет у меня Дэш, если я останусь, но промолчала. Тяжело вздохнув, я мысленно представила весы. На одной чаше были отец, Ангелина и Поля, а на другой мой малыш, рисковать которым я не могла. Не хотела.

- По рукам, - не успела я договорить, как старушка схватила мою ладонь и чиркнула по нежной коже острым ногтем.

Ахнув от неожиданности, я хотела вырвать руку, но кто бы мне дал. Промокнув свой указательный палец в выступивших каплях крови, Елизавета поднесла его к губам, уставилась перед собой и начала что-то шептать.

Только я могла так встрять, и довериться поехавшей старушке, возомнившей себя ведьмой. Боги, когда этот проклятый день уже закончится?

Пока я мысленно жалела себя, Елизавета закончила свою «абру-кадабру», и выпустила мою ладонь.

- Теперь вставай. Выйдешь к задним воротам. Туда скоро подъедет машина. Сядешь в нее, а дальше все по инструкции.

- Сама поймешь. Иди, сейчас здесь будет людно, - она махнула рукой, показывая дорогу, а сама поднялась со скамейки и пошла в другую сторону, даже не оборачиваясь.

Я мешкала не долго. Тоже сорвалась с места и направилась к задним воротам. Стоящий на страже охранник пропустил невесту, в несколько потрепанном белом платье, без лишних вопросов, но во взгляде читалось недоумение.

Старушка и тут не соврала. Машина действительно появилась очень быстро. А увидев, кто за рулем, я поняла, что приехали за мной.

- Ты? - удивленно воскликнула я.

- Я, - усмехнулся Елагин, - садись, у нас мало времени.

Глеб открыл дверь и я, подобрав тяжелые юбки, юркнула на пассажирское сиденье.

Достав из кармана пиджака конверт и небольшую коробочку, он бросил их мне на колени.

- Тут деньги и не отслеживаемый телефон, на который будут приходить дальнейшие инструкции. Сейчас заедем к тебе домой за документами и вещами, потом в аэропорт. Постарайся не задерживаться.

- Хорошо, - кивнула я, и всю дорогу до дома мы не произнесли больше ни слова.

На сборы ушло около десяти минут. Поднявшись в свою комнату, я переоделась в джинсы и толстовку, взяла документы и заранее собранный для медового месяца чемодан. Уходя, схватила с полки свой личный дневник, где закладкой служила наше с Полей совместная фотография и вернулась в машину.

Уже подъехав к аэропорту, Елагин заглушил мотор, вытащил из багажника мой чемодан и вручил мне.

- Ты уверена в том, что делаешь? Еще не поздно вернуться.

- Не могу, - прошептала я, опустив глаза, - и не говори, пожалуйста, Поле, что видел меня. Если бы у меня была возможность все ей объяснить, я бы... Она бы поняла меня, но...