Я тут черный ход знаю, - она не сдвинулась с места, ожидая моего ответа.

Я замешкалась буквально на секунду, но мягкие нотки в ее голосе победили все мои сомнения.

Кивнув, я последовала за ней.

Пройдя сквозь кухню, где трудились шеф-повар и его помощники, мы оказались перед закрытой на замок дверью. Пошарив под стоящей на полке сахарницей, Елизавета как-ее-там-по-батюшке вытащила ключ и отперла замок. Снаружи, на многие метры вперед простирался цветочный коридор, пройдя который мы оказались в пустующей садовой беседке.

Погода на улице была солнечной и ясной, в отличие от бушевавшего внутри меня урагана эмоций.

Ударивший в лицо свежий ветер, помог привести мои путанные мысли в подобие порядка. Поток слез прекратился. Вот только вместо сердца в груди образовалась сквозная дыра.

- Присядь, - предложила мне старушка, - а то упадешь, а я поднять не смогу.

Я не поверила. Она, конечно, щуплая на вид, но столько мощи излучала, что становилось ясно - и поднимет, и донесет, если придется. Но на скамейку села. Ноги и вправду еле держали.

- Извините, - чуть слышно прошептала я.

- Да за что? Рассказывай, давай, что у тебя стряслось, - она села рядом и взяла меня за руку, - как-нибудь разберемся.

Никогда в жизни я так открыто не выговаривалась незнакомому человеку. Даже с психологами, к которым меня водил отец, честной не была. А тут слова потекли, как из крана вода. Все ей рассказала, в мельчайших подробностях. И про фото в газете, и про тест на беременность, и про разговор подслушанный.

Елизавета не перебивала. Молча качала головой, да руку мою все сильнее сжимала.

- Не знаю, что теперь делать, куда бежать, - всхлипнув, я вытерла глаза предложенным мне старушкой платком, - с его-то деньгами и возможностями везде достанет. А ребенок... я не смогу долго скрывать. Они все равно узнают и отберут... А я лучше руки на себя наложу, чем отдам.

Страх снова вытеснил все чувства из моего сердце, и я заозиралась по сторонам, высматривая неверного мужа.

- Я могу тебе помочь, - после небольшой паузы произнесла Елизавета.

- Я могу сделать так, что тебя никто не найдет. Исчезнешь, будто и не жила вовсе, — почувствовав, как сердце ушло в пятки, я вырвала руку из ее хватки и отсела.

- Елизавета. простите, не знаю вашего отчества. Вы не подумайте, про «наложить руки» я не в серьез.

- Да не бойся ты так. Спрятать я тебя могу, да так, что муженек твой вовек не сыщет. И ребенка воспитаешь и жизнь новую начнешь, только.

- Одно условие у меня будет. Ни одна живая душа не должна об этом знать. Ни родные, ни подружка твоя лучшая. Уедешь из города обрубив все связи и никогда не вернешься.

- А если узнают, или вернусь? - на всякий случай решила уточнить я.

- Мы заключим договор.