— Да где же настоящая, — хнычу я, опять промазывая и больно ударяясь пяткой о мраморный пол.

Рината садится рядом, и направляет мою ногу в нужном направлении.

— Больше лучше не пей, а то Данилов вышвырнет тебя.

— Ринат, да я же всего один бокал, — рассеяно тяну я, поднимаясь.

Мне так легко и хорошо. Невесо-о-о-омо. Хочется обнимать и целовать всех вокруг. Весь мир. За то, что он такой прекрасный.

— Тая, где твоя сумка? — Рината останавливает меня и упирается ладонями в мои плечи, не давая ей себя обнять.

— Что? — я не понимаю к чему она вообще.

— Сумка твоя где? Ты же пришла на работу с сумкой? Или без? Или с пакетом?

— А! Да… — я стучу пальцем по губе. — Сумка! У меня рюкзак. Я прокручиваюсь на пятках и начинаю осматривать раздевалку. — Он там, — машу я в сторону своего боевого рюкзака, который прошел со мной столько испытаний.

Рината меня отпускает и возвращается в глубь раздевалки, затем она вешает мне на спину рюкзак, берет меня за руку и тянет в зал.

— А почему через зал выходим? — мне хочется быстрее посмотреть на вечернее небо, а не на всех этих богатых снобов. А ведь дежурный вход ближе.

— Потому что там Данилов. Хочешь, чтобы он увидел тебя такой? — шипит Рината и выводит меня в зал, я ей повинуюсь, шагаю за ней след в след, глядя себе под ноги и все еще пытаясь разобраться какая пара ног из двух настоящая, а какая нет, пока Рината не произносит: — А чего это Булатов вечером в воскресенье тут забыл?

Я мигом отрываю взгляд от своих ног и прослеживаю куда смотрит Рината.

Дамир! Дамир!

Какой же он красивый.

Надо срочно его обнять и поцеловать. Он же такой хороший. Такой прекрасный. Добрый. Сострадательный. Чу…

— Отпусти, — шиплю я на Ринату, ощущая, что она меня удерживает.

С силой освободив руку от ее захвата, иду в сторону Дамира. Очень быстро иду, словно лечу, наверное, все дело в четырех ногах, — мысленно хихикаю я.

— Тая?

Я не обращаю внимания на его удивление, а буквально наваливаюсь на него в попытке обнять.

— Да, что ты творишь? — зло шипит он и крепко сжимает мои запястья, не давая себя обнять. Я же неловко плюхаюсь к нему на коленки и тянусь к уху.

— Представляешь, у меня четыре ноги и оказывается с ними можно так быстро ходить, — смеюсь, а затем высовываю язык и легонько касаюсь им мужской шеи."

"Он так притягательно пахнет, что я не могу устоять. А ведь еще днем я и представить не могла, что мне когда-нибудь выпадет такая возможность.

— Та-а-ак… — зло произносит Дамир и ставит меня на ноги.

Я недовольно хнычу. Хочу обнимашек. Но вместо них он поднимается и спихивает меня с себя. Впрочем, надуться я не успеваю, так как он крепко прижимает меня к себе, и на этом я успокаиваюсь.

Кажется мужчина что-то кидает на стол, а затем куда-то меня ведет.