Я уперлась ладонями в стену и начала часто дышать, но меня все равно кренило, я даже скатываться начала, обдирая ладони о кирпичную кладку стены, пока не почувствовала крепкую хватку на уровне моих подмышек. Меня как маленькую девочку с силой дернули вверх, а затем вжали в мощную крепкую и так по-знакомому пахнущую мужскую грудь.

Дамир.

Глава 40

Удивительно, насколько нам людям необходима поддержка. Не важно от кого. Важно, чтобы тебя обняли, погладили по голове и мягко прошептали на ухо: “Все будет хорошо”."

"Ничего необычного, казалось бы, Дамир не сделал, но словно сотворил волшебство — на его груди я очень быстро успокаиваюсь и прихожу в себя.

В моменте меня словно перещелкивает, я начинаю ощущать, что под моей щекой совершенно мокрая ткань мужской одежды, от моих же слез. В волосах копошатся мужские пальцы, а его губы, что-то успокаивающе шепчут мне в макушку.

Слезы заканчиваются моментально.

В следующее мгновение я со всей силы отталкиваюсь от мужчины. Интуитивно думаю, что Дамир будет меня удерживать, но нет, он легко выпускает меня из своих объятий.

Я отскакиваю на несколько шагов и смотрю себе под ноги, поднять голову и встретиться взглядом с Дамиром страшно.

Что это вообще сейчас было?

— Я увидел, что ты выбежала из зала, как ненормальная. Решил, что опять в какую передрягу угодила, — спокойно говорит Дамир, словно мысли мои читая.

По всей видимости он не спешит меня покидать. Я делаю глубокий вдох и все же поднимаю взгляд на мужчину. Выгляжу я сейчас должно быть не лучшим образом. Хорошо еще, что я не крашу ресницы тушью в повседневной жизни, а то еще и ее потеков не хватало бы. А так… сто процентов у меня красные глаза, щеки, нос.

Вот есть девушки, которые плачут красиво и им это идет, им сразу сочувствуешь, а я скорее в эти моменты похожа на клоуна — у меня не только краснеет все лицо, но и опухают нос и губы. Словно я накачала филлерами последние, и те самые филлеры решили мимикрировать еще и в нос, а затем и по всему лицу, с одной единственной целью — сузить мои глаза и сделать из меня азиата.

В общем, поднимая взгляд на Дамира, я готовлюсь встретиться с его насмешливым или даже пренебрежительным, но уж никак не сочувствующим лицом. Слезы вновь подкатывают к глазам, и я начинаю часто-часто моргать.

— Меня не пускают к Аксинье, даже телефон не разрешали ей отдать, — я зачем-то машу своим телефоном зажатым в руке, — Герман Юрьевич помог, и вот… она позвонила мне первый раз.

Сама не понимаю зачем я все это объясняю. А затем и вовсе добавляю, словно сошла с ума.

— Спасибо, — облизываю свои огромные распухшие губы, которые я сейчас даже прикусить полностью не в состоянии, — спасибо и за Германа Юрьевича и за то, что поддержал сейчас.

Дамир кивает. Холодно, сухо, без эмоций.