— Милая, ну ты чего? — глажу ее по голове, а второй рукой обнимаю, — ты же уже взрослая девочка, тебе целых восемь лет, — размеренно тяну я, — а еще ты мне обещала, — немного давлю голосом, — что, если меня не будет дома, ты запираешь дверь на замок, закрываешь глазки и крепко-крепко спишь. Не ждешь меня. Не плачешь, а кладешь спать всех своих кукол и тоже спишь.

— Я кушать очень хочу, — уже не плача, но все еще дрожащим голосом произносит Аксинья, — в животе тянет и совсем не получается уснуть.

— Почему? — ахаю я, опускаюсь на корточки и внимательно вглядываюсь в любимое личико. — Тебе не понравилась картошка?

Быть такого не может. Как говорит мама — у меня талант приготовить конфетку даже из говна и палок. Папа же говорил, что у меня дар кулинарный, который достался мне по наследству от его бабушки. Я же… я просто люблю готовить. Да, даже из говна и палок. Сегодня на ужин я запекла картошку слоями. Очень-очень вкусную. Перед уходом, я не успела накормить Аксинью, потому что к тому моменту она не хотела есть.

— Нет, я так и не попробовала. Мама сегодня опять злая. Сидела весь вечер на кухни. Я боялась туда заходить, — Ксю всхлипывает, а я подхватываю ее на руки и несу к кровати, сердце мое в этот момент буквально рвется из груди.

Я не знаю как такое возможно. Как возможно чувствовать то, что чувствую я в этот момент, но сейчас я ненавижу. Я так отчаянно ненавижу свою маму. Самого родного своего человека, которого должна безусловно любить, сейчас я просто ненавижу.

Я даже к Марине столько злости не чувствую.

— Подожди меня, хорошо? Я сейчас подогрею картошку и принесу сюда.

— Но если ты включишь микроволновку, то мама может проснуться от звука! — ахает Аксинья, — не надо. Давай лучше ты полежишь со мной, пообнимаешь, и я усну. А покушаю утром.

— Нет, уж, — улыбаюсь я через силу. — Я разогрею в духовке. Не переживай. Я быстро. А как только ты поешь, я лягу с тобой и пообнимаю тебя, договорились?

Сестра кивает и коротко целует меня в щеку.

Я иду на кухню, стягивая по пути джинсы и футболку, включаю свет и снова ощущаю прилив ненависти.

На столе стоит противень с остатками картошки, а рядом пустые бутылки пива. Чего это она, с вина на пиво перешла. Праздник у нее что ли? Я брезгливо беру противень и засовываю его в духовку. Я не чистоплюйка, но меня прямо таки внутренне передергивает. Ну, неужели нельзя пустые бутылки хотя бы на пол поставить, если выкинуть за собой не в состоянии. А тут! На самом видном месте. Зайди Аксинья на кухню, первым делом бы обратила внимание на этот свинарник.

Впрочем, сестра бы не вышла. Она патологически боится и носу высунуть на кухню, когда там находится мама. Обычно она не церемонится и гремит бутылками так, что Аксинья без проблем улавливает, когда нужно посидеть у себя в комнате.