Вместо Вадима остановить Катю решил старший из братьев Соколовых, он вскочил во весь рост, как разъярённый молодой бычок, ему осталось только начать бить копытом по полу.

— Знаешь, что Катя, мне это надоело! Все помалкивают, как будто ничего не происходит, а я скажу! Что ты делаешь?! Ты что вообще творишь? Будто это не ты! Ладно, из клубов не выкисаешь ночи напролёт, ты и раньше так делала. Енота усыновила, тоже ладно, на тебя похоже! С какими-то неформалами общаешься, ладно, пофиг, твоё дело. Но кидаться с битой на женщину, ты вообще с дуба рухнула?! Тебе делать не хрен? Тебе тридцать два будет, Катя, послезавтра.

Часики твои тикают! Сделай уже что-нибудь нормальное! Замуж выйди! Ребёнка роди! Да хоть собаку себе заведи, а не вот это вот всё! Творишь какую-то дичь, ты себя в зеркало-то видела? Синяки под глазами, этот взгляд обречённого смертника. Я не знаю, что ты с собой делаешь, но прекрати это! ПРЕКРАТИ!

Павлик проорал в её сторону свой последний посыл, его брат не выдержал и толкнул его, уж слишком тот разнервничался. Катя с шумом вдохнула воздух через рот и задержала дыхание. Над столом повисла тишина, неудобная, в которой было сказано слишком много, со обеих сторон конфликта.

На столе снова завибрировал её телефон, Катерина перевела равнодушный взгляд на экран, где высветилось имя «Артём».

— Что, мальчик, дорос до того, чтобы советы старшим раздавать? Ну, давай разберем по пунктам твои советы дебильные. Замуж, говоришь? Я уже была, за ним вот, — кивнула она на свой телефон. — Жизнь ему сломала, как моя мама говорит. Мой бывший муж, Павлик, пьёт запоями после развода, а как напьётся, так мне названивает, говорит всё, что обо мне думает.

И всё, что я слышу — мы всё исправим! Только это он меня собрался исправлять, Павлик. Он-то нормальным себя считает. Я его блокирую, потом он просыхает, извиняется, и до следующего запоя. Мать моя, говорит, что это я виновата, разбила бедному мальчику сердце. Не его мать, которая его на мужские трусы в доме променяла, не отчим, который пиздил его до синяков, не гены родного отца, который спился и рано умер, а я виновата! Ладно, может, и так, я это принимаю, а вот его вызов не принимаю.

Катя ткнула пальцем по экрану и стол перестал вибрировать вместе с телефоном.

Она нахмурилась, глядя в телефон, будто пытаясь что-то вспомнить. Её лицо просветлело и широкая улыбка озарила лицо.

— А я поняла, чего он названивает! Ребёнка говоришь мне надо завести, Павлик? Это тебе не хомячок, купил и смотришь за ним, чтоб ел вовремя и в поилке не утопился. У меня, кстати, был ребёночек-то. Ну почти. Мне на неё даже посмотреть не дали. Говорили, что потом будет сниться, лучше не смотреть. А она мне и так снится. Я старею — она растёт.