А самое-то главное — как надоест, обберёшь до нитки, лишишь родительских прав, помахав перед судьёй её грязными шлюшьими трусами, и пинком под зад из брака с голой задницей. Она же шлюха! С ней только так и надо.

— Зачем ты так о ней говоришь?! — вдруг встал на её защиту Павлик. — Ты её к нам взяла на работу, чтобы насмехаться над ней? Ты сама перед нами её трусами машешь! Она плакала после встречи с Петровым. Почему ты такая злая стала?! Что с тобой? Ты раньше такой не была!

Катя сорвала с себя красные очки и бросила их на стол, её мобильник в кармане в это время разрывался от вибрации, ей звонили, не переставая.

Она нервно вытащила его из кармана, нажала отбой и кинула на стол. Её бешеный взгляд уперся в старшего из братьев.

— Потому что никто, блять, твою доброту не оценит, Павлик! Взрослей, мальчик! Начинай толстую шкуру отращивать. Слезам шлюх веры нет, милый! Когда она по двести штук с клиента за ночь снимала, не плакала! Только если вставлял слишком глубоко. А теперь вдруг захотела, как честная женщина жить, надо же — узнали о её секретике! Давайте её пожалеем, слёзки подотрём!

— У неё мама болеет, может, ей очень нужны были деньги?"

"— О, ещё один рыцарь нашёлся у нашей Танечки! Они все так говорят, Максим! Мать больная, дети, муж, собака, свекровь и ни одна, блять, не скажет правду — «Я просто хочу жить красиво, не напрягая извилины!».

Я тоже их сначала жалела, дура, а потом эти несчастные пару раз меня кинули через хер на бабки и я глаза-то открыла! Ирина такая девочка хорошая, одуванчик просто! Я к ней с добротой — а она чуть не убила меня, сука, вместе с Лёней заодно! Гадёныш, меня убить не получилось, так он мою собаку отравил. Знал, что этот блохастик мне дорог. За это я ему врежу, как следует! Только доберусь до него, блять! Надо было и ей врезать разок! Пойти догнать что ли? Ирина у родителей своих раны зализывает, по прописке живёт.

— Она беременна, ты что с ума сошла?! — заорал Павлик на весь кабинет.

— И что? Это не болезнь и не оправдание! — рявкнула Катя. — Это всего лишь означает, что её кто-то натянул, не натянув на член презерватив! Не я её обрюхатила, так не моя проблема, чё у неё там в матке завелось лишнего, понятно?!

Макс с какой-то детской мольбой в глазах взглянул на Вадима, который спокойно смотрел, как Катя, наконец, показывает своё истинное лицо, проблески которого начали проскальзывать после смерти Игоря.

Вместо искренней улыбки всё чаще — хищный оскал, вместо весёлых шуток и подколов — брань и ругань, вместо хорошей девочки — злобная сука.

Он усмехнулся про себя и будто от сердца отлегло — чем больше она будет так себя вести, тем быстрее Вадим избавится от этой больной влюблённости.