— Пойдём, — тихо ответила она и поплелась за ним.

— Я не хотел, чтобы в нашей спальне были какие-то посторонние люди в наше отсутствие, поэтому все няньки укладывали детей только в детской. В спальне ещё две кроватки, будут спать с нами.

— А-а-а, хорошо.

Катя поплелась за ним, внутри неё начиналась буря. Все три недели она никак не могла осознать, что у неё теперь двое детей, она не чувствовала ни того, что скучает по ним, ни того, что хочет домой. Она не признавалась в этом ни матери, ни Великану, которые только показывали ей фотографии и говорили, чтобы она быстрее возвращалась домой, мальчики её ждут. Да они её даже не помнят."

"Липкий страх, окутывал её с ног до головы, когда она об этом думала. Что она будет с ними делать? А что если она к ним так и не привыкнет? Пока они для неё были каким-то абстрактным образом её материнства, а теперь она будет с ними один на один двадцать четыре на семь. И она сомневалась, что справится с этим. Вадим справился, а она не сможет.

Любимый мужчина завел её в светлую детскую, которая со времен её воспоминаний о ней наполнилась новыми запахами — ромашковый крем, парфюмированные подгузники, чистое белье. Был ещё один запах, едва ощутимый, сладкий и нежный — запах младенца.

Каждая мать знает его, но не может описать. Так пахнет любовь.

Катя вырвала свою руку из ладони мужа и прижала её к груди в области сердца, накрыла второй ладошкой и остановилась посреди комнаты. Великан в полном непонимании смотрел на неё, стоя около кроваток, откуда не доносилось ни звука. Он подошел к ней и нежно взял за предплечья.

— Что такое, милая? — полушепотом спросил он, вглядываясь в её испуганные глаза.

— Я н-н-не знаю, мне страшно, я их не помню. Почти не помню. Что я буду с ними делать? Я не смогу!

— Я тоже так думал, что не смогу. И ничего, справился.

— А если я не справлюсь? — слезы уже застилали ей глаза, которыми она со страхом смотрела на отца своих детей.

— Я же с тобой, ничего не бойся, вместе у нас всё получится.

Вадим сгреб ее в объятия и прижал к груди, утыкаясь носом в макушку своей любимой женщины, вдыхая её аромат, всё ещё, отдающий больницей и лекарствами. Она дома и всё хорошо, хоть Катя и плакала прямо сейчас у него на груди. Успокоившись, она решительно оттолкнулась от его груди и вытерла слезы ладошкой.

— Ну пойдем, посмотрим, что я там из себя вытолкала, — вздохнула она, отодвигая его с дороги.

— Катя, ты как всегда, в своем репертуаре, — с улыбкой покачал головой Вадим, пропуская ее вперед.

У кроватки, она встала, как вкопанная, уставившись в одну из них. Там двое близнецов лежали вместе, так они вели себя спокойнее и лучше засыпали, ведь девять месяцев они привыкли быть вдвоем.