Я вот думаю, если бы ты забеременела, ты бы и тогда меня на порог не пускала? Жили бы по отдельности?

— Я не забеременела, не стоит об этом думать, — покачала головой Катя.

— Ну, ещё бы, как бы ты залетела, ты ведь сто раз перестраховывалась, — усмехнулся Вадим. — Такую истерику устраивала каждый раз.

— Истерику? — подняла брови вверх Катя. — А что мне надо было её от двух полосок тебе сразу устроить? Слушай, Вадим, давай как-то закругляйся, тебя по-моему немного не туда понесло. Всё так всё, что тут мусолить? Что я не соответствую твоим ожиданиям? Так это я уже слышала. Ты часто это повторял. Давай не будем, пожалуйста, дальше повторять. Повторение мать раздражения.

Он смотрел в её пустые безразличные к нему глаза. Хотелось встряхнуть её хорошенько, чтобы отключила режим «равнодушие» и проявила хоть немного чувств. Или их всё же у неё не было?

— На наших рабочих отношениях это никак не отразиться, всё по-прежнему. Мы партнёры.

— Ну ок. До завтра тогда, увидимся на работе, — кивнула она.

— Я уеду на пару недель, вся ответственность остаётся на тебе. Но не думай, что тебе разрешено творить, что вздумается, я оставил тебе и братьям чёткие инструкции, они у твоей секретарши.

— Есть, босс.

— Я всегда на связи и знаю, что вы делаете.

— Вы просто мастер контроля, Вадим Алексеевич, — ехидно усмехнулась Катя. — Счастливого пути. Не кисни — больше вместе не зависнем.

— Не создавай себе проблем, Катя, — напоследок сказал Вадим. — Я их больше решать не буду. Надоело.

* * *Вадим не дождался её ответа и ушёл. Каждый шаг от неё вместо облегчения приносил только боль. Он уходил от женщины, которую любил всем своим каменным сердцем, но его чувства постепенно превращались в опасную одержимость. Разрушать ни себя, ни её он не хотел. Вадим вынашивал решение о расставании несколько дней, взвесил все за и против. В итоге: он был за, Катя вроде тоже.

Их последний разговор казался ему таким глупым, скомканным, непонятным ни ему, ни ей. Гораздо проще было бы сказать — «у меня другая женщина». Объяснять ничего не надо, да он и не объяснил толком.

Он обещал себе уйти и не оборачиваться, но его машина как на зло стояла почти напротив окна её столика. «Не смотри в окно, не смотри» — повторял он себе раз за разом.

Но он всё-таки посмотрел, Катя лежала на столе, вытянув руку и отвернув от окна голову в сторону. Вадим с силой несколько раз ударил руками об руль и возненавидел себя за всё, что сказал ей. При этом он испытал какое-то садистское удовлетворение, что он всё-таки чем-то её задел, а, значит, он ей небезразличен.

Он не был с ней честен, все слова были правдой лишь отчасти. С ней было трудно, временами, но не настолько, чтобы затмить тот факт, что он был счастлив, каждый день.