Так, словно самовзводный наган есть продолжение моей руки… На семь выпущенных в считаные секунды патронов пришлось два безвольно рухнувших на землю турка, еще одного – вскрикнувшего от боли! – удалось зацепить в плечо. Но главное – я на несколько секунд затормозил продвижение османов, заодно сбив прицел и целящимся в нас стрелкам! И вражеские пули, летящие вразнобой в нашу с Андреем сторону, никого, слава богу, не зацепили…

В бой включается и мой соратник, также довольно уверенно кладущий пули по врагу: с четырех выстрелов он свалил двух турок.

После чего мы отступили за поворот хода сообщения и уже оттуда со всех ног побежали к своим! Впереди и сбоку также взорвалось несколько гранат – однако используют их лишь более-менее обученные прапорщики, оставшиеся на позиции, и то не все. Прочие же бойцы ополчения то ли вовсе не получили ручных бомб Рдутловского образца 1912 года, то ли напрочь не умеют ими пользоваться… К своему удивлению, я увидел и парочку летящих со стороны турок дымящихся динамитных шашек! Одна даже взорвалась в траншее – правда, такая шашка обладает лишь фугасным действием и может всерьез травмировать только в непосредственной от нее близости…

– Прикрой проход! Я пока перезаряжусь…

Ворвавшись в траншею, я укрылся за поворотом хода сообщения, встав справа от него.

В то время как следующий за мной Андрей присел на колено, заняв позицию слева. Высунув в проем правую руку с наганом, он одновременно с тем спрятал от вражеских пуль и корпус, и большую часть лица за углом поворота.

– Ловко же ты, однако, с бомбами, Рома…

Услышав в голосе товарища ничем не скрываемую горечь от собственной неумелости в обращении с гранатами и одновременно с тем легкую зависть к моему собственному навыку, я примирительно ответил:

– Выживем, обязательно научу!

Мои слова заглушает звук револьверного выстрела.

В ответ хлестко хлопнула вражеская винтовка, но маузеровская пуля улетела в «молоко», врезавшись в заднюю стенку траншеи.