Слава богу, я заметил его первым! Пуля попала в грудь врага, под левую ключицу, отбросив того на спину… На близкой дистанции самовзводный револьвер рулит!

Отчаянный окрик Андрея обдает могильным холодом по спине; подняв наган кверху, я поспешно нажал на спуск – выстрелив одновременно с турком, замершим прямо над нашими головами! Отчаянно вскрикнул от боли «балагур», а осман, поймав пулю едва ли не в самое «солнышко», безмолвно рухнул вперед, в траншею…

– Держи, кха-кха… Держи!

Мой соратник ранен в грудь – судя по сразу же выступившей крови на губах да какому-то свистящему звуку, задето легкое… Отчаянное сожаление заставляет меня бессильно скрипнуть зубами – не прикрыл, не уберег товарища! – я подхватил из слабеющей руки прапорщика протянутый мне револьвер.

Закрыв защелку барабана, мельком отметил, что заряжены шесть камор…

Очередной враг выныривает из хода сообщения, оставленного «без присмотра», держа германский маузер с примкнутым ножевым штыком наперевес. Он замечает меня, склонившегося к Андрею, на секунду раньше, но с длинноствольной винтовкой в узкой траншее всегда неудобно.

Вот и турок замешкался, разворачиваясь в мою сторону, подняв при этом ствол винтаря над головой и только после направив его на меня… Точнее – лишь попытавшись направить. Я, даже не пытаясь отступить от Андрея, вполоборота развернулся к новому врагу, после чего нажал на спуск, выстрелив прямо от живота!

Начав обратный отсчет оставшихся в барабане патронов, я шагнул вперед и, высунувшись в ход сообщения, тут же утопил спусковой крючок. С двух шагов не промахнулся и навскидку, сняв очередного противника, после чего затравленно оглянулся по сторонам.

Наган дал мне необходимое преимущество в ближнем бою, позволив зачистить окружающее пространство от османов. Слева и справа по траншее также часто хлопают револьверные выстрелы, «равняя» число сражающихся… Но накал схватки между ополченцами и прорвавшимися турками заставляет невольно передернуть плечами. Люди убивают друг друга со звериной ненавистью, выкрикивая последние ругательства – или рыча от ярости…

«Фехтовать» на примкнутым к винтовкам штыках в условиях узости окопов крайне неудобно – и, опустошив магазины винтовок, большинство солдат отбрасывают их в стороны.

Хотя есть и другие – те, кто продолжает колоть врагов длинными выпадами, стараясь удержать их на дистанции… Один из ополченцев на моих глазах с яростью пронзил грудь османа длинным выпадом – все честь по чести! Вот только удар вышел такой силы, что винтовка вошла в тело турка по самую мушку – и застряла.