У прапорщика Романа Самсонова позволяет вполне, и поймав на мушку низ туловища турка, я тут же мягко утопил спусковой крючок на выдохе… С легкой радостью отметив, что сразу после моего выстрела противник упал.

А после я стреляю еще, и еще, и еще, торопливо и уже не столь выборочно опустошая магазин и тут же заряжая его вновь очередной обоймой…

Плотный винтовочный огонь всей линии обороны, подкрепленный пятью «максимами» (два станкача, по всей видимости, уже выведены из строя в дуэли с турецкими пулеметчиками), вновь прижимает врага к земле.

Прижимает метров за сто пятьдесят до окопов, а где-то и за сто двадцать… При этом османы потеряли не меньше трети поднявшихся в атаку солдат! С одной стороны – полный успех, да и дистанция для стрельбы из винтовки удобная. Ведь теперь можно уверенно ловить на прицел головы стреляющих по нам османов, сводя целик с мушкой под подбородком противника… С другой стороны – вражеских солдат, несмотря на все пренебрежение к туркам, сложившееся за два столетие регулярных побед в русско-турецких войнах, готовили неплохо. Возможно, с помощью все тех же германских инструкторов… Так вот, теперь их огонь становится максимально плотным, кучным и точным – несколько вражеских пуль подряд ложатся точно в бруствер нашей ячейки! Еще одна пару секунд спустя поднимает фонтанчик снега, пробороздив верхушку бруствера всего в двадцати сантиметрах левее моей головы, заставив меня рефлекторно пригнуться и опуститься на дно окопа.

А следом раздается отчаянный вскрик – и раненый одновременно и в руку, и в правое плечо Степан падает на спину, отброшенный сильным толчком назад.

Рядом с товарищем на корточки тут же опускается встревоженный Жорж, но вместо перевязки лишь прихватывает «старика» под голову да растерянно пялится на его рану.

– Чего застыл? Перевязывай!!! Да не своим пакетом, его возьми!

«Аристократ», однако, в ситуацию явно не въезжает, и тогда я сам, грубо отпихнув замешкавшегося прапорщика в сторону, принялся быстро расстегивать бекешу на Степане.