С одной стороны, это делает вражеский расчет более уязвимым для нашего огня, но с другой – менее заметным. А с учетом того, что система охлаждения у обоих станкачей водяная и что кожухи обоих пулеметов являются самой уязвимой их частью, преимущество наших расчетов в обороне не столь уж и очевидно…

Вот не ожидал я, что османы пронесут пулеметы по горам, а с другой стороны, и про транспортировку орудий был абсолютно уверен, что это из области фантастики!

Как бы то ни было, вступление в бой сразу нескольких турецких «машингеверов» сковало наши расчеты, лишив батальон поддержки «максимов».

А это сказалось уже на ходе всего боя: залегшие до поры турки принялись довольно метко стрелять и упорно ползти в сторону окопов. Ползти по ледяному насту и снегу в своих легких шерстяных плащиках… Невольно пугает такое упорство и фанатизм противника.

Уничтожив вражескую батарею, два наших орудия открыли наконец огонь шрапнелью по глубине вражеских порядков. Причем с таким расчетом, чтобы ведущие огонь расчеты турецких МG-08 оказались в зоне действия разрыва снарядов, начиненных каждый двумястами шестьюдесятью пулями! И это сразу возымело эффект: после подрыва в воздухе первых же снарядов, засыпавших пулями все ближнее пространство под собой (метров на двадцать по фронту и явно более двухсот в глубину), замолчали два турецких станкача… А следом притихли и остальные.

Но именно разрывы артиллерийских снарядов в тылу отрезали находящимся в передовых цепях османам дорогу назад! Что и подтолкнуло и так приблизившегося к нам не более чем на двести метров врага рвануть в очередную атаку…

Началось все с отчаянного, истеричного крика вскочившего первым турка.

Но следом раздался уже оглушительный рев значительной массы османов, в одно мгновение осознавших, что дорога к спасению у них – только вперед:

– Офицеров выбивайте! Тех, у кого сабли и пистолеты!!! – это уже кричу я, понимая, что порыв огромной массы людей (их тысячи под полторы человек, не меньше!), доведенных до отчаяния тяжелейшим переходом по заснеженному высокогорью и разрывами шрапнели, но при этом не сломленных и наверняка настроенных фанатично, будет очень сложно подавить…

Включаются в бой наши пулеметы, верно и расчетливо гася турок длинными очередями.

В то время как мне удается разглядеть в плотных цепях во весь опор бегущих турок офицера с пистолетом в руке – кажется, длинноствольным маузером, судя по увесистой деревянной кобуре… На двухстах метрах просвет между прицелом и самой целью уже не нужен – целься в пояс, если зрение позволяет.