«Кончай гоготать, гад ты чешуйчатый! Не мог предупредить? Ты же сразу понял, к чему все идет!»

Он все-таки не выдержал, накинул купол тишины, и засмеялся, прислонившись лбом к деревянному столбику. Успокоили девушку, называется!

– И что она обо мне подумает? – простонал он, все еще задыхаясь от смеха.

«Что ты решил показать товар лицом. И она оценила, если ты не заметил».

– Лицом? Да ты издеваешься! – взвыл он не хуже самого дракона.

Но чешуйчатая зараза снова была права – волну желания он почувствовал так же явно, как собственное вожделение, отозвавшееся внутри.

«Зато какие сны ей будут сниться», – лукаво протянул Эрвин.

«Не знаю, какие ей, а мне точно бессонница обеспечена. От стыда».

Одно утешало – тосковать Мелани определенно перестала.

Точно издеваясь, в саду продолжал заливаться соловей.

***

Мелани

Не знаю, как мне удалось вернуться в комнату и юркнуть в кровать, не нашумев. Сердце колотилось где-то в горле, а щеки пылали, казалось, так, что должны были поджечь постель.

Я сама не могла бы сказать, почему так разволновалась. В конце концов, мне уже доводилось видеть обнаженных мужчин… Хотя, справедливости ради, назвать «мужчиной» труп в анатомичке, пожалуй, нельзя.

Наглядное пособие, не более. Тем не менее в открывшемся зрелище для меня не было ничего принципиально нового.

Я прижала ладони к щекам, словно так могла их остудить. Может, дело в неожиданности? В конце концов, подобная выходка от императора… Одна девушка в университете по секрету рассказывала, что, когда она была маленькой, под окна ее комнаты повадился приходить какой-то человек. Дожидался, когда она сядет у окна с вышивкой или книгой, и распахивал клапан на штанах.

Не сразу нашла она в себе смелость пожаловаться няньке. Та даже не стала рассказывать господам, поговорила с кучером и поваром, и те «поучили» типа, так что он больше не появлялся. Но одно дело – неведомый ненормальный, другое – император!

Может, это чей-то дурацкий розыгрыш? Да, принимать облик императора – преступление, карающееся смертью. Множество преступлений карается смертью, однако преступников это никогда не останавливало. Или очередная проверка? Второе более вероятно.

Но какой реакции они ожидали? Должна ли кандидатка убежать, как это сделала я, или – броситься императору на шею с воплем «ваше величество, я ваша навеки!»? Да и опасная проверка: от такой, как Кассия, можно и в глаз получить…"

"Или все-таки это в самом деле был император? Говорят, власть развращает… Может, следовало не в свою комнату убегать, а сразу к воротам и дальше, не останавливаясь?

Будь я чуть более самоуверенной, решила бы, что мужчины столицы сговорились, чтобы довести меня до безумия.