– И как же ты здесь оказалась, Сорокина Дарья Олеговна?

Тем временем, нахал уже одним глотком одолел свой напиток и разглядывал мой паспорт и посадочный талон.

– Надо было на Сапсане ехать. Уже давно бы на вокзале была, а не здесь торчала…

– Боишься летать? – Он усмехнулся, но как-то очень загадочно…

– Наоборот, люблю. Потому и выбрала самолет.

– Хм… Тогда зачем жалуешься?

– Затем, что вы мне не нравитесь, гражданин.

– Что? – Хорошо, что не успела сделать последний глоток. Иначе бы подавилась.

– Я вспомнил, что забыл представиться. Владиславом зовут меня.

– Положено говорить, что мне очень приятно. Однако я не скажу.

– Да ладно, Дарья Олеговна, не куксись! Что я тебе сделал плохого?!

– Ты – вор! – С силой стукнула чашкой по блюдцу. – И даже не стесняешься этого!

– Я не вор, Дарья Олеговна, я – твой спаситель. – Он выдержал театральную паузу. Мне еле хватило сил, чтобы не задать раньше времени вопрос. – Представь, если бы документы вытащил не я, а кто-то нехороший? И не по заднице тебя шлепнул, а тупо сбежал бы с ними?

– Ты меня шантажируешь!

– Поверь, моя хорошая… Ты даже не догадываешься, что такое настоящий шантаж. Я тебя лишь слегка учу внимательности, и ничего личного. Моего интереса в этом вообще никакого.

Слегка покоробило от панибратства, с которым Владислав называл меня то дорогушей, то «моей хорошей», и язык чесался, чтобы снова ответить грубостью… Но я смолчала. Доля правды в его словах была.

А еще принесли котлеты, пюре и салат. Я сделала вид, что крайне занята едой, и вообще не готова ни к каким дебатам.

Мужские руки невесомо порхали по внутренней стороне бедер, невесомо касаясь нежной кожи… Я замирала в ожидании, что они вот-вот сожмут крепче, надежнее, яростнее. Что я наконец-то почувствую, как он по-настоящему меня хочет. Прикрыв глаза, никак не могла сжать губы: дыхание вырывалось наружу, томное, горячее, жаждущее…

Все внутренние запреты слетели к чертям, каждая клеточка тела страдала в изнеможении и требовала разрядки. А он еще даже не начал со мной ничего делать по-настоящему. Только дразнил. И ласка была такая опасная: еще чуть-чуть, и прекратится. Было так страшно, что он возьмет сейчас и перестанет меня трогать. Я бы с ума сошла, серьезно! Реально свихнулась бы от неудовлетворенности!

Вцепилась в его запястья ногтями. И да, мне хотелось, чтобы ему стало больно! Чтобы он прекратил эту сладкую, изысканную муку, ради которой давно уже раздел меня и уложил в постель, но больше ничего не делал!

Сама направила мужскую ладонь к своему бедру, с той силой, которая была необходима, сама повела ее в нужную сторону… В ответ получила довольное хмыканье. Горячий воздух из губ, прижатых к моей шее, защекотал, взбудоражил, завел еще сильнее.

Я слышала, как тяжело и возбужденно он дышит.