— Ты хотел сдать меня армейцам! Ты предал меня! Бросил в лесу на поживу ихорнику! А теперь меня отравили, и ты… ты! Ты выдаешь мне противоядие! Держишь на поводке!! Как рабыню! За что?!

— Скажи, ты совсем дура или прикидываешься? — спокойно спросил я, дождавшись, пока девушка испугается набранной ей самой громкости, — Сначала ты была для меня способом попасть в нужное место. Молчу, что у тебя полная колымага наркоты и прочей дряни, за это в тех местах, где работал я, с тебя бы сняли кожу, заколдовали бы, чтобы протянула подольше, а потом вышвырнули бы умирать в пустыню.

Я бы сам на твое визжащее тело соли бы ведро сыпанул. Дальше? Мы договаривались, что ты меня возишь, а я тебя защищаю. При этом ты, зеленая и бессовестная жопа, не упомянула, что сама по себе лишь наивный глупый ребенок, который ничего не умеет и боится вылезать из своей леталки. Не упомянула, что топлива в ней остались капли. Умолчала, что у тебя каждую неделю идёт сдвиг по фазе, потому что ты хренова дочь хренова гоблина. Затем, когда я все-таки взялся тебя спасать, ты завизжала как сучка, что не бросишь корабль. Но я вернулся. Спас тебе жизнь. Убил ихорника. Что дальше? Дальше нас находят. Мои знакомые. Те, которых ты не должна была видеть никогда в жизни. И ты жива. Снова из-за меня.

— И что мне? Спасибо тебе сказать?!!

— Было бы неплохо, — пожал плечами я, — Ты до сих пор жива, не искалечена, за рулем своей дребезжащей тарантайки. Ну и не изнасилована отрядом орков… учитывая, что одеваешься как шлюха, решившая подработать механиком.

— Как очень бедная и очень страстная шлюха, — уточнил я, с удовольствием наблюдая, как наливается зелено-багровым румянцем лицо девушки, — Приди в себя, Стелла.

Посмотри на происходящее со стороны. Я единственный, кто может вытащить нас обоих из того, во что мы влипли. Но если бы не влипли, мы оба, ты и я, сейчас бы гнили вместе с теми орками и сраным ихорником. Понятно?

— Без «но». Я обращаюсь с тобой так, как обращаюсь, затем, чтобы ты поняла — вокруг не игрушки. Никто не будет делать скидку на то, что ты девочка и ты ни при чём. Всем на это насрать. Мне тоже. Либо ты слушаешь меня в десять раз внимательнее родного папули и учишься выживать, либо ты умрешь. Если повезет, то через неделю после того, как я дам тебе еще одну каплю противоядия, но думаю — ты не протянешь эту неделю…

Я говорил, убеждал, аргументировал, смотрел проникновенными глазами строгого, но заботливого разумного.

Делал то, что Тариус Амадей Тарасккер однозначно бы квалифицировал как «штучки харизмата». Как только Стелла пыталась вставить слово, тут же менял тон, ловя её зрачки своими, а затем вновь говорил, говорил и говорил.

И у меня кое-что даже получалось, пока эта вертихвостка не долакала бутылку.