– Вы уж поосторожней, Корней Ильич. Все-таки ночь и прочее…

– Не беспокойтесь. Меня не проведешь! Можно разве что убаюкать, да и то лишь на ее французской кроватке! – Кукота захохотал и снова наполнил рюмки.

Ардашев, будто не слыша собеседника, задумчиво проговорил:

– Выправлению ситуации в Персии в целом и спасению Тихрани в частности может способствовать введение наших частей. Пусть бы для начала послали хотя бы одну казачью дивизию. Уже было бы хорошо. Правительство Мустафиоль-Мамалека было бы вынуждено подать в отставку. А Тихрани смог бы возглавить кабинет или, по крайней мере, занял бы пост военного министра либо министра внутренних дел. Англичане в данном случае не стали бы возражать, да и мы бы не спрашивали их мнение.

– Сдается мне, Клим Пантелеевич, что без корпуса здесь не обойтись. Одной дивизии мало.

– Многое зависит от Турции. Останется ли она вне мирового пожара и будет следовать заявленной декларации о нейтралитете либо склонится на сторону Тройственного союза. В ближайшее время все выяснится. Только вот у нас с вами этого самого времени и нет.

– Вы уж простите, Клим Пантелеевич, что я вновь касаюсь неприятного для вас вопроса, но поверьте: я готов подписаться под каждым вашим словом в телеграмме на Певческий мост. Войска в Персию надобно вводить немедленно!..

Постепенно разговор перешел в русло воспоминаний. Собеседники все чаще вдавались в подробности довоенной жизни. На смену первой бутылке пришла вторая. Когда с неба опустился сумрак и воздух из прозрачной субстанции обрел темно-голубой цвет, коньяк закончился.

Полковник, понимая, что он давно злоупотребляет гостеприимством, собрался наконец распрощаться. Он долго тряс Ардашеву руку и, брызгая слюной, расточал любезности, не забывая повторять, что сегодня он «спас от смерти хозяина этого чудесного дома». Наконец военный агент застегнул ворот мундира и побрел к машине, в которой находился уставший от солнца и долгого ожидания шофер.

На следующий день после убийства Магнуса Фредерика Хольма российский посол лично посетил консульство Шведского королевства и выразил официальное соболезнование в связи с гибелью шведского дипломата. Вернувшись в Русскую императорскую миссию, он встретил Ардашева, ожидавшего его аудиенции.

– Клим Пантелеевич? – Посол протянул руку. – Вы ко мне?

– Да вот, пришел попрощаться, – ответив на рукопожатие, проговорил статский советник. – Получил указание вернуться в столицу. Певческий мост ждет моего доклада.

– Ну что ж, проходите.

Указав гостю на кресло, Хворостовец грузно опустился в соседнее, тяжело выдохнул и сказал:

– Ох, и не люблю я эти траурные дела. Читал где-то, что одна минута стояния у гроба отнимает несколько часов жизни.