Ну, упокой, Господи, его душу грешную! – Офицер поднял налитый доверху стакан и выпил залпом. Этому же примеру последовал и Клим Пантелеевич.

Закусив бастурмой, подъесаул задумался. Посмотрев на хозяина дома, он спросил:

– Так что ж получается, выходит, вы заранее знали, что его застрелят?

– Подозревал, но не был уверен, – накладывая в тарелку торши как ни в чем не бывало пояснил Ардашев. – В особенности я не мог предположить, что убийцей будете вы.

– Я? – оторопело воскликнул Летов и застыл с вилкой в руке.

– Да, именно вы, – подтвердил статский советник и принялся закусывать.

– А с чего это, позвольте узнать, вы так решили? – выпрямившись на стуле, осведомился офицер.

– Все очень просто: когда вы стали палить из нагана, вы забыли снять с правой руки часы. Кроме вас, никто таким манером их здесь не носит. Кстати, – статский советник наполнил рюмки, – а таксомотор кто угнал? Полковник или его водитель?

Летов промокнул губы салфеткой, поднялся и сказал:

– У меня был непростой день, и я надеялся, что мы посидим, отдохнем, вспомним Ставрополь. Но не вышло. Разговор зашел слишком далеко. Простите, но я вынужден откланяться.

В этот момент появился Ферох с салатом. Видя, что гость уходит, он в нерешительности остановился перед столом.

– Как знаете, – безразлично проговорил Ардашев. – Однако не забудьте передать вашему теперешнему начальнику, что читать чужие письма нехорошо.

– Передам, не извольте беспокоиться, хотя и не совсем понимаю, о каких письмах идет речь.

Сделав несколько шагов, он обернулся.

– Я не обсуждаю приказы даже после их исполнения. Честь имею.

Подъесаул ушел. После него остались недопитая бутылка водки, грязная тарелка и неприятный осадок на душе. Где-то вдалеке послышался стук колес экипажа о каменистую дорогу и крики «боро! боро!». Это чарвадары гнали по улице упрямых мулов.

К вечеру, когда солнце перекатилось на запад, у дома Ардашева остановился автомобиль. Из него вышел полковник Кукота. Ферох отворил калитку и впустил гостя.

Военный агент остался на веранде, ожидая, пока лакей известит хозяина о его визите. Время тянулось медленно, и в пепельнице лежала уже вторая папироса. Полковник то и дело щелкал крышкой карманных часов. Под правым глазом у него била едва заметная, точно маленькое сердце, жилка.

Ардашев появился лишь через пятнадцать минут. Он кивнул и сел в кресло напротив. Стол был чист, и Ферох не прислуживал.

– Я слушаю вас, господин полковник, – тихо изрек статский советник.

– М-да, – потянул полковник, – а вы сегодня не особенно гостеприимны.

– Как я понимаю, вы прибыли сюда совсем не для того, чтобы обсуждать черты моего характера, не так ли?

– Да-да, конечно… Я понимаю вас.