Там же больница, следом школа, садик – и потянулись улицы частного жилого фонда.

– Ни одной многоэтажки, Гриб, – крутила головой во все стороны Настя.

– И что? В поселке моей мамы тоже один частный фонд. И нормально.

– Что нормально? – глянула она на него пытливо.

– Может быть, – не стала Настя спорить. Сверилась с навигатором и скомандовала: – Туда. Влево.

Через пять минут они тормозили возле высокого железного забора. Ворота были заперты.

– И заперты давно, – поморщилась недовольно Настя.

– С чего так решила? – вылезая следом за ней из машины, поинтересовался Валера Грибов.

– С того, что перед воротами все травой заросло, сыщик. Их давно не открывали. Никто не въезжал и не выезжал. Но постучим…

Стучала она долго. Никто, как и ожидалось, не открыл.

– Ну вот, зря прокатались. – Валера Грибов посмотрел на Настю заискивающе. – Может, ну его, расследование в субботу, а, Настя? Может, посидим где-нибудь? В хорошем месте. Можем ко мне съездить. Я тебя с мамой познакомлю.

Настя уже шагала к узкой тропинке между соседними домами. Но резко встала. Глянула на него как на сумасшедшего.

– Гриб, ты чего?! Думаешь, я за три песочные корзиночки душу тебе продам?

– Нет, чего ты.

Я просто так предложил. И там не только три песочные корзиночки были. А еще шоколадный трюфель, эклеры и шоколадная картошка.

– Просто так с мамой не знакомят. К тому же… – Она глянула на него широко распахнутыми глазами. – У меня нет опыта общения с мамами. Своей не помню. Чужих не знаю. Долдон был моей компанией. И, сам понимаешь, это наложило отпечаток на мои манеры. И не одета я, Гриб! Явлюсь к чужой маме с голыми коленками и в майке?

Гриб хотел бы сказать, что его мама рассмотрит опасность в Насте и под длинным подолом.

Но промолчал. Зачем заранее ее настраивать? Может, все еще и сложится. Может, они и понравятся друг другу. Хотя это не главное. Главное, чтобы он Насте понравился. А она пока холодна с ним. Олегу Градову в потной майке для бега ласковее улыбалась, чем ему.

– Жди меня здесь, Гриб, – скомандовала Настя перед тем, как исчезнуть в узкой щели между двумя заборами.

И исчезла. Пятнадцать минут ее не было. Валера весь издергался. И к тропинке подходил, заглядывал в узкий тоннель между двумя соседствующими заборами.

И пошел бы, но побоялся не пролезть, больно узкий проход был.

Наконец, засов на высоких железных воротах загремел. Высунулась Настина голова. И, шикнув на него, велела заходить.

– Ты чего, Уварова? – возмущался он по пути от ворот к двухэтажному дому. – Проникновение на чужую территорию! Это карается…

– Поняла уже, что это карается твоим нытьем. Тут уж без меня народу побывало в доме.

– Ты и в доме была?! – ахнул Валера, встав столбом у раскрытой входной двери.