Не помню, как его зовут, - я усиленно поддерживала образ милой и очень-очень доброй девочки. - Пожалуйста, а?

Моего визави на этом вопросе уже откровенно так перекосило. Но Хованский, стоит отдать ему должное, не стал подскакивать раненым ужом и вопить, что никакой он номер мне не даст.

Вместо этого Илья ледяным тоном, от которого даже мурашки по спине побежали, поинтересовался, подавшись вперед:

- Ну и зачем тебе Влад, м?

Вопрос, откровенно говоря, не праздный. Зачем-зачем. Любопытный какой. Замуж за него хочу, вот зачем. Шутка, конечно. Я в ближайшие лет десять вообще замуж не собираюсь.

Ну, а что там хорошего? Готовить ужин какому-нибудь домашнему тирану типа Хованского, только раз в пять страшнее на рожу? А оно мне надо? Я еще слишком молода, чтобы так бездарно растрачивать жизнь.

- Хочу провести рокировку, - с милой улыбкой сообщила я. И, увидев его откровенно непонимающий взгляд, пояснила. - Шило на мыло променять. Одного Хомяка на другого. Он, думаю, не такой надоедливый окажется.

Нет, я не вредная. Разве что самую малость. Вот только не верю я. Ни в его желание присмотреть, ни в возможные (не дай бог!) романтические чувства, взявшиеся невесть откуда и непонятно зачем.

Моя пятая точка намекает мне, что тут явно какая-то гадость. Возможно, просто новый способ проучить меня за тот дурацкий поцелуй, а может это у него способ развлечения такой! Вот ослаблю сейчас оборону, влюблюсь в него, а потом, что все? Прости, прощай, Чайка, лети, нам не по пути? Нет уж!

Мне мое спокойствие еще дорого, хотя бы как память о тех славных днях, когда я еще не была знакома с Хованским.

А Илья тем временем как-то подозрительно хватал ртом воздух.

- Эй, Хованский, ты случаем не астматик? - с опасением поинтересовалась я, хватая со стола салфетку и начиная его обмахивать.

- Ты это...того...перестань. Я с больными обращаться не умею, если плохо станет, ты так у меня здесь на полу и окочуришься.

Точно болезный! Иначе с чего ему так багроветь, словно я ему в рот жгучего перца запихнула, да запить не дала. Я даже начала откровенно опасаться за его здоровье, и не только душевное.

- Не-не-не! Мы так не договаривались, Хомяк. На-ка, выпей, - я подтолкнула к нему стакан с многострадальным соком. - А то мне только твоего призрака, гремящего у меня над ухом цепями, не хватало.

Мне тебя и живого выше крыши.

И что он так сердито смотрит на меня, а? Я ж ничего такого и не сказала…

- Белоярцева! - почти прорычал этот забавный зверек, которого, в принципе, не боится большая половина человечества. Если верить распространенному общественному мнению, ага.

- Ну что? Что сразу Белоярцева-то? Я свою фамилию знаю, - притворилась непонимающей я. - Пей давай, прекращать задыхаться. И номерок своего Хомяка давай. Есть у меня к нему один очень уж важный разговор.