Гордо сияя широкой улыбкой, этот добытчик поставил передо мной тарелку с пирожками, тарелку с эклером и…

- Это что? - я взяла в руки бумажный стаканчик и подозрительно к нему принюхалась. - А где мой кофе?

- Много кофе вредно для организма, - невозмутимо откликнулся парень. И сделал это - с наслаждением отпил крепкий, офигенно заваренный кофе. Я ж по запаху со своего места учуяла этот ни с чем не сравнимый аромат!

- Для моего организма вредно с тобой время проводить, - я с тоской уставилась на яблочный сок в своем стакане. - И вообще. Разве у тебя нет срочных дел там? Неуспевающих подтянуть, хвостатых пнуть, себя на парах показать? Нет?

- Чайка, - мягко улыбнулся Хованский.

И подмигнул опешившей от такого непривычно ласкового обращения. - Для тебя у меня море свободного времени и нет никаких срочных дел, что могли бы нам помешать.

Черт дернул меня в этот самый момент сделать глоток этого самого сока. Подавившись от неожиданности, я закашлялась, уставившись на парня круглыми от удивления глазами. Потратила целую минуту в попытке подобрать слова, но плюнула на это дела, принявшись жевать пирожок.

Все лучше, чем сидеть с открытым ртом. Но блин! К такому заявлению я точно была не готова!

В отличие от Хованского. Эта зараза брюнетистая с каким-то поистине садистским умилением наблюдала за тем, как я жую. Усиленно тревожа мои нервы и сердце, и мешая нормальному пищеварению. И я боюсь даже представить, какие мысли бродят в его голове. Да что там - я даже с живущими в его голове тараканами знакомиться боюсь!

Слишком уж они были… Странными, вот! Уж насколько я девушка своеобразная, но до уникального зверинца старосты второго курса мне было как верхом на черепахе в сторону Северного полюса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Прям обидно стало как-то. Самую малость, ага.

- Хованский, - наконец, собравшись с мыслями, извлекла я, временно проигнорировав привычного уже “Хомяка”. - А давай я как-нибудь обойдусь без столь почетной привилегии, а? Честное пионерское, мне жизнь и так медом не кажется.

Ляпнула от души и даже не приврала, почти.

Еще и сама себе посочувствовала - так жалобно и задушевно звучал мой голос. Сидящая за соседним столиком влюбленная парочка одарила меня сочувствующими взглядами, а Хомяк…

А этой заразе, чтоб ему лимонов килограмм сожрать, хоть бы хны! Улыбнулся во все свои двадцать восемь и невозмутимо припечатал:

- Нет, Чайка, не обойдешься. Смирись.

Да щас, ага, как бы не так! Смириться? С его диктатурой? Да кем он себя возомнил, грызун полевой, обыкновенный?!

Скрестив руки на груди, я обиженно фыркнула.