Мне очень хотелось показать ей фак.

Матвей стал каждый час скидывать мне ссылки на товары из Ikea, особенно шторки для душа и мыльницы. Я напомнил, что он обещал не заебывать, к тому же мы не собираемся проводить там времени больше, чем одно лето, а он отвечал: «Андрей, жизнь должна быть комфортной».

А мне хотелось только фоткать и писать. Фоткать и писать. И представлять, как мы будем жить в нашем и только нашем притоне нашей и только нашей жизнью. Каждый день я гуглил опен-коллы и всякие конкурсы, особенно те, где предлагали деньги. Ближайшим по дедлайну был конкурс института Шанина в Москве. Тема заявлена — «Новолетие. Город будущего». Принимаются проекты в любых художественных практиках. Победителям дают стипендию на обучение в магистратуре и разные плюшки. Дедлайн — через две недели.

«Что я, не нафоткую за две недели что ли?» — подумал я, взял фотик и сел на маршрутку до Тольятти. Я шел по городу и в голове играл трек группы graves — «midwest sports». «Аайм сооо дисконнектеееед!» — пел какой-то чувак. Я шел по городу и думал, что такое Тольятти? Это молодой парень, которому крупно не повезло. Ради его рождения затопили целый Ставрополь-на-Волге, и лучшие молодые умы съезжались в степь, чтобы построить город будущего и поторопить время. А теперь он возглавляет список городов-банкротов, и самые любимое наше занятие — медитация на пустоту, на бесконечность линий дорог, уходящих в горизонт, на монохромное равенство кварталов, многокилометровое зеркало водохранилища и монументальные дома культуры, пылью летящие в степь. Тольятти для меня — это Матвей, я готов с любовью и глубокой печалью всматриваться в него вечно. Я смотрел на дым из труб изнемогающего Автоваза, сделал снимок и ждал, что дым закончится.

Я все отснял, а потом показал Матвею. Вот мальчик наставляет на росгвардейца игрушечный пистолет на фоне магазина «Надежда»; вот два скейтера — парень и девушка — «въезжают» в футуристическое советское здание дворца бракосочетания в стиле брутализм, а на плитке — мох и болезнь времени; старик торгует полевыми цветами на фоне отваливающегося плаката «С днем победы!» и все лепестки у него тоже обвалились на землю, а на коробках лежат голые палки; автовокзал с большим словом «Тольятти» над крышей, металл течет по мрамору ржавыми полосами до самого второго этажа и все люди идут в одном направлении — внутрь. Я назвал эту серию фотографий «Новый город», потому что снимал все в «новом городе» — так называют наш родной Автозаводский район.

— Он необычно стоит, — сказал Матвей, показывая на спортивного парня с голым торсом позади идущих по аллее полицейских. — Он очень расслабленно стоит.

— Ну, никто сейчас так не стоит.

И тут я пожалел, что не взял этого парня крупным планом.