Маманька, когда ей живую невестку предоставят, а еще лучше — пару жутких Александровичей, вмиг подобреет. И после этого мои новости уже воспримет спокойнее. Я не могу так больше, понимаешь? Вот ты на прошлой неделе у наших родителей ужинала — все вокруг были только счастливы, умилялись, как больные. А почему я не имею права точно так же привести своего Мишу? Да потому что не могу! Потому что меня живьем сожрут! А вот когда у них появится альтернатива, то поорут два дня — и всё, жрать не станут. Зачем меня жрать, если вы уже есть?

Он привычно перегибал, но кое в чем все же был прав. Их мама была действительно очень озабочена будущими внуками. Меня семья приняла очень хорошо, но только лишь потому, что от Саши такого подарка вообще не ожидали. И растущее напряжение ощущалось, хотя никто не осмелился спросить прямо, мы намерены ли вообще жениться. На Сашу же где залезешь, там и слезешь. И в последнее время Лёха придумал себе, что именно мы способны решить его проблему. Но жениться только для того, чтобы ему наконец-то свободу выбора обеспечить, — в корне неверно. Потому я уверенно качнула головой:

— Нет, Лёш. Советую тебе просто пойти и признаться. Да, скандал будет невиданный. Но его когда-то придется пережить.

Уже вечером Саша вспомнил об этом разговоре, когда мы валялись на диване в обнимку, вполглаза посматривая какой-то документальный фильм.

— Карин, а если твоя родня в гости заявится, то ты действительно им будешь врать про меня?

— Зачем же врать? — я ответила спокойно. — Вообще упоминать тебя не буду. Как в прошлом году не упоминала, когда к ним летала. Им в двух словах не объяснишь, почему я живу с тобой.

— А почему ты живешь со мной? — он начал меня переворачивать к себе для удобства, а в голосе появилась знакомая ирония.

— Потому что люблю, — это признание было простым и уже давно привычным.

— Так ведь я тоже люблю. Но жениться…

— Я знаю. Ты уверен, что на этом все закончится.

Он медленно расправлялся с завязкой на моих домашних штанах.

— Уже не уверен, — он запустил руку под трусики и пальцем заставил меня потерять всю сосредоточенность. — Но все же опасаюсь. Сегодня подумал, а мы можем пожениться, но притом притвориться, что ничего не изменилось?

— Ничего и не изменится, — выдохнула я со стоном. — Нормальной семьи из нас все равно не выйдет.

— И правда. Тогда сделаем это.

— Что?.. — я не вполне поняла, потому что круги на клиторе становились все более интенсивными и вряд ли способствовали размышлениям. Потом дошло, о чем он говорит: — Поженимся? Ну уж нет, Саш. Сначала предложение, как полагается, а потом я подумаю!

Его рука замерла, а потом и вовсе выскользнула наружу. Я гневно посмотрела на него, но вмиг сообразила, что делать.