Экипажи нельзя упускать.

– Я врежу по ним осколочным.

Но время было упущено, и снаряд догнал лишь одного танкиста, подбросив его, как тряпичную куклу, изрешеченную осколками. Неподалеку от «пантеры» взорвался гаубичный фугас. Механик встревоженно заметил:

– Надо бы сменить позицию.

– Сначала прикончим вторую гаубицу. Экипаж «пантеры» напряженно слушал вой еще одного фугаса. Перелет. В ответ запустили вроде бы точный снаряд, но русский механик рванул вперед с такой скоростью, будто видел его полет. Промахнулись, а гаубица ушла под прикрытие бугра.

Механик, как это часто бывает в экипажах, был наиболее благоразумным и осторожным танкистом. Он видел, как горят русские танки, взорвалась тяжелая самоходка, но снаряды находили цель и среди германских машин. Атака шла с флангов, где русским было труднее продвигаться, но они упорно приближались. Скоро их пушки станут опасными.

– Меняем позицию, – скомандовал лейтенант. Пока «пантера» шла к запасному капониру, по крайней мере два снаряда пролетели в опасной близости. Несмотря на все положительные качества и совершенство приборов наведения, этот самый современный танк был громоздок – три метра высоты – и был заметен издалека. Нырнули в запасной капонир. Бронебойная болванка прилетела сбоку, выбросила фонтан земли, каменистого крошева и, кувыркаясь, подскочила в двух метрах от капонира.

Неподалеку горел Т-4. Несколько мелких русских самоходок, приземистых, но юрких, с хорошо знакомыми немецкому наводчику сильными трехдюймовыми орудиями, приближались, заходя с тыла. Он знал, что у них тонкая броня, а называют их странным словом «сушка». Что такое сушка, наводчик не знал, но слишком быстрое сближение с их сильными скорострельными орудиями нервировало.

Лейтенант, сев за прицел, подбил одну из «сушек». Она вспыхнула и взорвалась почти мгновенно. На таком расстоянии снаряд «пантеры» не оставил ей ни одного шанса. Затем стреляли в тяжелую гаубицу, но та, словно играя, появлялась лишь на секунды. Следом летел фугас. Один рванул так близко, что зазвенело в ушах, а у молодого стрелка-радиста потекла из носа кровь.

И механик и наводчик поняли одновременно, что идет охота именно за их машиной. Тяжелую самоходку прикончила вторая «пантера», с вершины холма, а «пантера» лейтенанта поймала болванку в башню. Ударило с такой силой, что заряжающего швырнуло головой о броню. Его спас шлем, но контузия оказалась слишком сильной, он выбыл из строя.

Лейтенанту тоже досталось, но он сумел поймать в прицел «тридцатьчетверку» и сорвать кусок гусеницы вместе с подкрылком.

– Добиваем! – кричал немецкий лейтенант, не слыша сквозь звон в ушах, что кричит ему наводчик.

Зато услышал механик. Снаряды летели слишком густо, и среди них тяжелые 122-миллиметровые фугасы.