Ведь я уже не раз бывал в таком же состоянии… Мой молодой организм, отдав все резервные ресурсы и энергию в столь стрессовой ситуации, все-таки не выдержал. Ничего плохого в этом нет, ведь я действительно выложился на полную катушку. Да и крови, наверное, потерял…

Я частично приходил в себя, потом снова отключался. Тех, с кем я отступал и отбивался, рядом со мной уже не было. Были другие. Меня куда-то несли, потом везли. Я видел напряженное лицо медсестры, что возилась надо мной, закрепляя на куске проволоки капельницу. Слышал чьи-то голоса, невнятные приказы и какие-то распоряжения. Гул двигателя, шум колес.

Снова темнота. В какой-то момент я ощутил запах бензина.

Стало как-то дурно. Захотелось закрыть глаза и просто лежать, лежать, лежать. Отдыхать. Чтобы ничего не мешало.

Не знаю, сколько прошло времени, но очнулся я уже в медицинской палате. Лежал на железной кровати с жестким матрасом, под чистым белым пододеяльником. В нос тут же ударил знакомый запах спирта и еще чего-то, характерно медицинского происхождения.

А вокруг чистота. Умиротворение, спокойствие.

Лежал, прислушивался к ощущениям. Где-то сзади тихонько играла ненавязчивая музыка, наверное, из радиоприемника. Кажется, это был Юрий Антонов, пел про крышу дома своего…

Помещение было большим, рядом со мной бежевые стены. Госпитальная палата? Но почему такая большая? В центре, под самым потолком крутилась пара больших трехлопастных вентиляторов. Они создавали приятную прохладу, гоняя туда-сюда легкий ветерок. Рядом со мной, на низкой тумбочке стояла простенькая стеклянная ваза с тремя ромашками. Хорошо, хоть не с двумя. Там же лежала сложенная пополам газета.

Рядом со мной капельница, на стойке.

Ну, все ясно — я в военном госпитале. Этот запах ни с чем не перепутать. Пока я был молодой, в прошлой жизни, частенько попадал в такие лечебные заведения. Почти всегда после боевых выходов и различных операций. И почему все военные госпитали, в которых мне довелось побывать, пахнут одинаково?

Попробовал приподняться, но ощутил тупую ноющую боль во всем теле — решил не провоцировать. Потом еще попробую. На щеке что-то было приклеено что-то большое и белое — скорее всего, просто лейкопластырь. Простреленная рука была туго забинтована. Ноги тоже болели. А еще спина. Даже не знаю, было ли у меня место, где не ощущалась бы ноющая боль.

Антонов закончил, дальше пошел Стас Намин с Богатырской силой — во, это тема! Аж нога слегка задергалась в такт. Даже забавно получилось.

Раздались приближающиеся шаги. Скрипнули полы. Затем послышался удивленный возглас.

— О, очнулся! Герой наш! — послышался гулкий голос. В нем были довольные нотки. — Что, музыка нравится?

В поле зрения попала медсестра, возрастом около тридцати с копейками.